жк днепропетровская 37

Актуальное

Время прагматизма. Владимир Григорьев о проекте «Галерея».

Инвесторам всегда нужны гарантии того, что возводимые на их деньги здания через несколько лет морально не устареют. А властям и обществу, уставшему от градостроительных экспериментов с их неизбежными ошибками, – взвешенная, не лишенная эстетичности и интеллектуальности архитектура.

тц галерея в санкт-петербурге

Проекты Владимира ГРИГОРЬЕВА отвечают всем этим ожиданиям, отличаясь основательностью и индивидуальным почерком.

Владимир Григорьев всегда находится в поисках своей архитектуры. Согласно его концепции в архитектуре должно угадываться детальное знание всех условий жизни человека. В этой области ничто не может быть второстепенным – ни топонимика, ни природа, ни «гений места», ни материалы и форма зданий. Разносторонность личности Григорьева родом из детства. Он вырос в среде музыкантов, театральных и научных работников. Его отец, Анатолий Владимирович Шапиро, – выдающийся инженер-конструктор. За создание конструкций, формирующих архитектурный образ зданий, был принят в Союз архитекторов СССР.

Архитектор Григорьев окончил ЛИСИ, учился в аспирантуре. Дальше в его жизни была экспериментальная научная группа ЛенНИИпроекта, под руководством Владимира БЕДНИКА пытавшаяся применить так называемый средовой подход в условиях массового строительства еще в советское время.

Перестройка в стране привела В. Григорьева в ПСО «Монолитстрой». Затем – в мастерскую Юрия МИТЮРЕВА и в мюнхенское бюро архитектора Отто ШТАЙДЛЕ. Был и зигзаг судьбы – руководство так и не реализованным проектом «Дома и сады Петербурга». Инициированный риелторской компанией «Дом плюс», проект должен был воплотить мечту о петербургском Беверли-Хиллз на месте ветшающего района Старой Деревни. И наконец, начало сотрудничества с финской проектной группой «Игл Груп Интернэшнл», с которой были реализованы проекты Ледового дворца, фабрики «Филип Моррис», консульства Финляндии в Петербурге, торгово-офисных комплексов «Нептун» и «Планета Нептун»

Параллельно Григорьев открыл свою мастерскую. На ее счету – проект гостиницы «Балтийская звезда», Консульская деревня в составе Государственного комплекса Дворец конгрессов в Стрельне, комплекс Центрального банка на Фонтанке, крытый каток на «Игоре». В портфеле архитектора всегда есть один-два совместных проекта с иностранными коллегами. Сейчас это Дворец танцев Бориса Эйфмана, который разрабатывается совместно с UN Studio. Корректность и неамбициозность Григорьева вкупе с профессионализмом и знанием английского импонирует иностранцам. Неудивительно, что он руководит сразу двумя проектными бюро – «Григорьев и партнеры» и «Игл Груп Санкт-Петербург».

О первооснове

– Владимир Анатольевич, почему вы выбрали архитектуру в качестве профессии?

– Еще в школе я стал привыкать к этой мысли и писать об этом в сочинениях. Немаловажную роль сыграли мой отец и архитектор Юрий ЗЕМЦОВ, частенько приходивший к нам в дом и явившийся воплощением загадочного образа. У меня получалось рисовать, получалось с физикой и математикой, и я стал архитектором.

– Что вы считаете главным в своем деле?

– Если архитектура – это застывшая музыка, то главное – это иметь профессиональный «слух», как в пении. Либо архитектор «поет» правильно, либо пусть вообще не «поет». В любом случае надо петь только то, что можешь спеть хорошо.

– А кто для вас оказался «учителем музыки»?

– В становлении архитектором – Юрий Митюрев и покойный Владимир ПАВЛОВ. Благодаря им я понял, что настоящий мастер, начиная проект, должен представлять его до конца в деталях. Как настоящий художник, который может нарисовать фигуру человека, начиная с мизинца правой ноги.

Мой сегодняшний способ проектирования – это череда вариантов, иногда диаметрально противоположных, мучительный выбор того, который окажется единственно правильным. А Павлов был вообще человеком одной идеи, первого эскиза, как, например, Рикардо БОФФИЛЛ, с которым мы работаем над проектом Конгресс-центра в Стрельне. Для меня это идеал работы.

– Какие проекты послужили мощным толчком для вашего профессионального роста?

– Конечно, первый, который был построен, – жилой квартал в Коломягах. При проектировании Ледового дворца, который мы делали с финским архитектором Ханну ЛАЙТИЛА, я почувствовал, что такое масштаб общественного здания, – все-таки дворец рассчитан на 13 тысяч зрителей. В определенной степени на меня повлияло общение с Домиником ПЕРРО. Он хотел, чтобы мы стали работать с ним над продолжением проекта второй сцены Мариинского театра. Мы изучили его проект детально, и я считаю, что он мог бы быть одним из самых интересных в городе. Только для этого ему нужно было сделать двойной фасад с холодной наружной оболочкой.

 

– Чья архитектура вам импонирует, хотя вы и не мыслите себя в рамках подобного амплуа?

– Меня восхищает архитектура ГАУДИ, но она мне абсолютно не близка. Волнует то, что делает МОСС, но для меня это чересчур театральное искусство, не мое.

– Как вам сидится одновременно в двух креслах руководителя бюро?

– В совместных проектах с «Игл груп Интернэшнл» мы выступаем как «Игл груп Санкт-Петербург». Когда они заканчиваются, освободившиеся сотрудники переходят на работу в «Григорьев и партнеры». Наши два бюро – как сообщающиеся сосуды.

– Когда смотришь на некоторые ваши проекты, возникает ассоциация со сталинскими временами в архитектуре.

– Хорошо, если это так. Я считаю, что «сталинский», а точнее – предвоенный и послевоенный стиль советской архитектуры, с одной стороны, уместен в историческом городе, с другой – дает определенную свободу для оперирования классическими формами. Мне нравится пафосная, декларирующая мощь государства архитектура, которой достойна наша великая страна. Я не сторонник демократии в архитектуре.

– На ваш взгляд, у современной петербургской архитектуры может появиться свой стиль?

– Очень неплохо новый петербургский стиль выражает Евгений ГЕРАСИМОВ. Иногда бывают красивые проекты, которые в реализации хуже, чем они нарисованы. Проекты Герасимова отличает высокое качество архитектуры, доведенное до реализации.

Метаморфозы «Галереи»

Завершение проекта коммерческого комплекса с многоярусной автостоянкой Galeria на месте печально известной «ямы» у Московского вокзала станет одним из важнейших событий для Петербурга. Комплекс с пятью наземными и двумя подземными уровнями начинен почти всем ассортиментом современных развлечений от магазинов до боулинга, фитнес-центра с бассейном, мультиплекса с 10 залами и галереи художников.

Мастерская Владимира Григорьева, являясь генеральным проектировщиком объекта, разрабатывала фасадное решение здания. Проектировали трудно, не однажды проходили через разностороннюю критику Градсовета. Согласовав наконец проект, архитекторы должны были полностью его переделать уже в процессе строительства – после рекомендации губернатора придать зданию, задуманному в современных материалах и формах, черты хотя бы некоторого историзма, в духе гостиницы на площади Островского, проекта Евгения Герасимова. В результате получилось здание, стилизованное под послевоенную классику.

– Что было самым трудным в процессе работы над «Галереей»?

– Сложность этого проекта, конечно, в его физическом объеме. Главной проблемой при его обсуждении на градостроительных советах было размещение 200 тысяч кв. м площади при ограничении высоты, ширины, глубины на сравнительно небольшой площадке. Это означало тотальную застройку всего участка этаким, как выразился Олег ХАРЧЕНКО, «слоном». А 200 тысяч кв.м – это инвестиционный договор с городом, неизменное условие проекта. Мне кажется, что мы нашли компромисс.

– А неожиданное участие губернатора стало для проекта плюсом или минусом?

– Честно говоря, кардинальное изменение облика здания в процессе строительства нам в итоге понравилось. Мы сумели прожить две жизни за одну в этом проекте, хотя и первый вариант нам очень нравился и казался уместным.

– То есть было бы не хуже?

– Я думаю, реализованный проект интегрально лучше. Если бы я строил в этом городе для себя, я бы построил здание по первому проекту. Второй вариант, наверное, больше отвечает вкусам и предпочтениям разных людей. Он более созвучен городскому ландшафту. Некоторый шок мы испытали, когда было принято решение о демонтаже трамвайных путей и бульвара на Лиговском проспекте. Нам всегда казалось, что растущие деревья нивелируют гигантский объем здания. Но, по-моему, дом стоит на своем месте.

– Ваш проект «Галерея» – это качество на 100%?

– «Галерея» строится с очень приличным качеством. Уже выбор материала отсек низкое качество. Надо сказать, что компания «Ренессанс» (генподрядчик) и компания «Дениз», которая строит фасады, работают очень хорошо и быстро. Камень доставляется из Германии, а в Китае его пилят и вручную вырезают детали. Мы не преследовали задачи сделать здание ажурным. Хотелось сделать проще, чем гостиница Герасимова с его замечательной резьбой. В итоге смогли обойтись без лазерной резки.

– А скульптуры на главном входе и при стеклянных фасадах планировались?

– Нет, но они были бы к месту. Только тогда они оказались бы другими – стилизованными, современными. Мы со скульпторами Владиславом МАНОЧИНСКИМ и Никитой КАЗАРНОВСКИМ решили поставить Гения и Аллегорию, фланкирующих главный вход, как «рабочего и колхозницу» в современной интерпретации. Девушка будет держать сноп колосьев в одной руке, а в другой руке – лавровый венок. Юноша будет с рулоном бумаги, мечом и дротиком.

– Это не ирония?

– Нисколько. А по фасаду вдоль Лиговского проспекта вдоль железнодорожных путей будет установлена другая пара – Гермес и Флора.

О психологии «перекати-поля»

– Что, по-вашему, является самой главной проблемой российской архитектуры?

– Падение общей и профессиональной культуры. Нажива правит бал в самом малокультурном варианте. Такое ощущение, что наш народ живет, как перекати-поле, как временщики, которые не догадываются, что нынешняя жизнь и есть настоящая. Люди как будто не стремятся к длительным отношениям.

Еще 20–30 лет назад не было уничижительного отношения к научно-технической прослойке интеллигенции в виде проектировщиков. Ни один государственный заказчик не сказал бы, что нужно проектировать полгода вместо положенных полутора, и не за 3,5% от стоимости проекта, а за 1,5%, потому что якобы все готовы за 1,5%. Это социальная проблема, поскольку все друг друга тотально игнорируют. И больше всего равнодушия проявляется к городу, потому что половина мечтает уехать, половина – приехать. Тех, кто уверен в завтрашнем дне и хочет жить здесь, не так много.

– Некоторые ваши коллеги, в их числе и ваш однокашник Евгений Герасимов, считают, что изменение архитектуры может повлиять на самосознание целых городов.

– Евгений Герасимов познакомил меня с итальянскими архитекторами, участвующими в проекте «Набережная Европы». Они сказали, что в Риме сегодня работают 20 тысяч архитекторов, из них только на этот Вечный город – 6 тысяч. Причем архитектор у них – это практик, зарегистрированный в Архитектурной палате. Несколько лет назад в Петербурге было 2,5 тысячи членов Союза архитекторов. Сейчас не знаю. Практикующих архитекторов, которые сами берут заказы и что-то проектируют, из них сотни. У нас сотни, у них тысячи, вот в чем разница.

За границей ни один человек не построит даже небольшой дом без архитектора. В России 80% частных домов строится без архитекторов, в них нет потребности у заказчиков. Причем половина из оставшихся 20%, приглашая архитектора, говорит: «Я придумал вот что, ты мне это нарисуй». Это глубокое непонимание ценности продукта, который может быть сделан профессионалом.

– Что, на ваш взгляд, самое насущное для градостроительства?

– Во-первых, соблюдение ограничений высотного строительства всеми без исключений. Во-вторых, развитие инфраструктуры. Петербург сложно назвать мегаполисом, потому что он как город не развит. Он большой ребенок-переросток. На каждый миллион жителей в городе должно быть одно транспортное кольцо, а у нас одно неполное на шесть.

У нас совершенно забыта социальная функция градостроительства. Раньше существовали жесткие нормативы. В Англии согласовать перепрофилирование любого магазина очень сложно, это происходит с реальным привлечением общественности, которая там является действенным субъектом для блокирования «градостроительных ошибок». Демократическое государство должно служить «на пользу бедных», богатые сами справятся. Хочешь открыть магазин на Невском – открой два на окраине.

По поводу градостроительной политики я могу сказать только одно: она должна быть. Потому что сейчас ее нет, и ее нужно возродить.

– А в архитектуре?

– Соблюдать законы и больше читать.

Наталия Ловецкая

Похожие сообщения

X