жк днепропетровская 37 евротрешка

Актуальное

Вопросов больше, чем ответов

Вопросов больше, чем ответов

Импортозамещение в сфере компьютерного инжиниринга жизненно необходимо для большинства отраслей российской промышленности, в особенности тех производств, которые связаны с оборонно-промышленным комплексом (ОПК). Однако, на данный момент, ни у ведомств, ни у потенциальных разработчиков, ни у экспертов рынка нет единого мнения относительного того, с чего начинать этот процесс и что именно нужно создавать, поэтому эти вопросы, активно обсуждались в рамках VII Петербургского международного инновационного форума.

Ведомственный кульбит

В настоящее время ответственными за разработки инженерного ПО назначены сразу на два ведомства: Министерство связи и массовых коммуникаций РФ (Минкомсвязи) и Министерство промышленности и торговли РФ (Минпромторг). Причем, последнее ведомство впервые вступило на сколькую дорожку взаимодействия с софтом, поэтому начинать ему придется практически с нуля. Ситуация осложняется и тем, что министерствам придется как-то налаживать взаимодействие, чтобы эффективно работать над проблемой.

– Вся система поддержки производителей программного обеспечения, которая раньше была опробована на ИТ-программистах, сейчас должна быть перенесена и на разработчиков инженерного ПО, – считает Владимир Княгинин, директор Фонда «Центр стратегических разработок «Северо-Запад». – Но это не слишком упростит задачу: сейчас у нас сложилась уникальная и потому очень сложная ситуация, с которой мы раньше не сталкивали. Чтобы взаимодействие двух министерств было эффективным, придется создавать внутренний комитет из представителей двух офисов, причем необходимо будет выносить его за пределы обоих министерств, а затем – генерировать специальную систему управления проектами, потому что финансирование будет также осуществлять по разным программам.

Юлия Ханьжина, заместитель директора департамента стратегического развития Министерства промышленности и торговли РФ, уверена, что будущее отечественного компьютерного инжиниринга – за созданием консорциума. Правда, пока речь преимущественно идет не о каких-то реальных действиях, а об изучении рынка «раскладывании» компьютерного инжиниринга на составные части. Необходимо выяснить, какое именно ПО необходимо промышленности, какого функционала на данный момент не хватает в существующих на рынке программных продуктах, насколько быстро можно создать свой продукт, кто этим сможет заниматься. Вопросов множество, а ответов пока практически нет.

В свою очередь Павел Анисимов, заместитель директора департамента развития отрасли информационных технологий Министерства связи и массовых коммуникаций РФ, уверен, что уже есть ряд мер, которые должны помочь российскому компьютерному инжинирингу крепче стоять на ногах. Среди таких мер: упрощение привлечения иностранных специалистов в российские компании, увеличение количества бюджетных мест в вузах по профильным специальностям. В дальнейшем планируется улучшить институциональные условия для ведения бизнеса.

Есть только одно «но»: данные меры были подготовлены еще тогда, когда ситуация не была столь критичной из-за введенных санкций, а значит они рассчитаны на более щадящие для потребителей инженерного ПО условия. Сейчас ситуация изменилась коренным образом. Поэтому Минкомсвязи предлагает принять ряд реактивных, сиюминутных мер, чтобы улучшить ситуацию и ослабить прессинг. В дальнейшем потребуется оптимизировать программу поддержки отрасли.

Консорциумы любят счет

В качестве инструмента поддержки сферы инженерного ПО выбор был сделан в пользу создания консорциумов, которые и будут заниматься созданием отечественных программных продуктов. Причем, речь идет об организации сразу двух консорциумов.

У такого подхода, конечно, есть свои плюсы: в условиях конкуренции создаваемый продукт должен оказаться более качественным. Однако эксперты сомневаются в жизнеспособности такой схемы.

Прежде всего, препятствием может стать банальное отсутствие средств. Александр Голиков, председатель совета директоров компании АСКОН, отметил, что если 2014 год кому-то показался сложным в финансовом плане, то 2015-й будет еще сложнее, а 2016-й – круче двух предыдущих, так что работать придется в условиях нехватки денег. По его мнению, для организации финансирования консорциумов, можно в частности применить систему консолидации денежных средств

– Разработчики, могут вложить от трети до половины требуемых денег, остальные средства привлечь из госкорпораций и бюджета, – предлагает Александр Голиков. – Кроме того, возможно участие фондов развития, которые можно переориентировать на программу импортозамещения.

Такой подход по организацию финансирования может сработать, заметил Алексей Боровков, проректор по перспективным проектам Санкт-Петербургского государственного политехнического университета, руководитель инжинирингового центра «Центр компьютерного инжиниринга» СПбПУ. Но при этом он сомневается, что средств будет достаточно на поддержку даже одного консорциума.

– Два консорциума, безусловно, лучше одного, но денег не хватит даже на поддержку одного. Поэтому рассчитывать на результат при таких условиях сложно, признал он.

Поиск центра компетенции

Также открытым пока остается и вопрос, кто же будет заниматься разработками. Александр Голиков уверен в том, что импортозамещение должно базироваться на существующих в России центрах компетенции, на разработчиках, доказавших свою конкурентоспособность на массовых программных продуктах.

– Мы считаем вредным инициировать какие-то глобальные разработки с нуля. Это большие объемы работы, непонятные перспективы, и отсутствие гарантированного результата, – объясняет Голиков. – В итоге мы можем получить «сырые» продукты, которые потом надо будете еще семь-десять лет доводить до ума, отлаживать, дорабатывать до коммерческого состояния.

Такой же позиции придерживается и Владимир Нелюб, директор Межотраслевого инжинирингового центра МГТУ им. Н. Э. Баумана. Он напомнил, что работа центра ведется в рамках консорциума разработчиков, в который входят также Казанский национальный исследовательский технический университет имени А. Н. Туполева бывший Казанский авиационный институт (КНИТУ-КАИ), РАН, ГК «Ростехнологии», а продукт создается на базе уже существующего и доказавшего свою состоятельность математического ядра. По его словам, такой подход уже опробован и эффективен.

По мнению Голикова к разработкам и согласованию необходимо подключить заказчика – потребителя инженерного ПО. Только это даст гарантию рыночной жизни продуктов буквально в первый же день после выпуска.

В свою очередь потенциальные потребители инженерного ПО готовы принять участие в разработках. К примеру, представители Инженерного центра КАМАЗ, и суперкомпьютерного центра математического моделирования ФГУП «Крыловский государственный научный центр» уже выходят со своими собственными предложениями.

Где тонко, там и рвется

Без ответа пока также остается и вопрос того, что же именно необходимо создавать. Например, Владимир Нелюб уверен, что первая задача – «разработать прорывные отечественные информационные технологии, которые позволят создавать сложные инженерные объекты, способные обеспечить вывод России на передовые технологические лидеры». Затем надо будет создать программно-аппаратный комплекс, на базе которого станет возможным проектирование, изготовление и поддержка всех стадий жизненного цикла объектов на мировом технологическом уровне. Правда, звучит это слишком абстрактно и обтекаемо.

Александр Голиков подчеркнул, что в России сложилась удивительная ситуация. Россия – одна из немногих стран, которые обладают всеми составными частями компетенции компьютерного инжиниринга: разработки есть по каждому сегменту PLM-решений. Поэтому важно, не теряя наработок, «нивелировать разницу между российскими и западными продуктами, где она есть, разложить все по приоритетам и планомерно заниматься их доведением». При этом не нужно забывать, что кроме машиностроения, о потребностях которого говорят наиболее часто, есть еще проектирование в промышленном и гражданском строительстве (ПГС) и многие другие отрасли, которые также напрямую зависят от инженерного ПО.

– Необходимо создавать комплексное решение, охватывающее все этапы жизненного цикла изделий – от процесса проектирования, подготовки к производству до вывода из эксплуатации. Причем решение должно иметь модульную структуру, что позволит поэтапно переходить к его использованию, уверен Владимир Кулемин, директор Инженерного центра КАМАЗ.

Михаил Лобачев, начальник суперкомпьютерного центра математического моделирования ФГУП «Крыловский государственный научный центр», предлагает другой вариант. По его мнению, не следует создавать глобальный программный продукт – должны быть решения для отдельных отраслей, так как требования у каждой из них свои и зачастую очень специфичные. При создании глобального ПО приоритетными могут стать потребности той отрасли, которая даст больше денег, а остальные рискуют остаться «с носом».

Оптимистичны оценки ситуации в секторе инженерного ПО Максима Егорова, генерального директора ЗАО «Нанософт». По его словам, все совсем не так страшно и российские системы автоматизированного проектирования (САПР) уже сейчас готовы заместить 80-90% рабочих мест. Так что проблема только в некой инертности рынка: те, кто отвечает за закупки инженерного ПО, зачастую не ориентируются в предложениях рынка и приобретают решения с громким именем, хотя отечественные программные продукты могут быть даже более функциональны, чем зарубежные аналоги.

Обратной, максимально пессимистичной точки зрения придерживается Алексей Боровков. По его мнению, сейчас обсуждение идет на микроуровне: говорим о создании отдельных систем, даже модулей. На самом же деле надо говорить об уровне макро – ПО для разработки самолетов, автомобилей и так далее. Есть отрасли промышленности, которые растут на порядок быстрее других, поэтому они ставят совершенно другие задачи перед софтом.

– Есть ощущение, что мы будем искать прошлогодний снег, – считает Алексей Боровков. – Сейчас во многих конструкторских бюро внедряются не базовые решения, а инструменты оптимизации – это уже другой софт, а не просто инструмент для 3D-проектирования. Лидеры ведут разработки в области легких конструкций и композитного выращивания материалов, а мы говорим только о базовом функционале.

По наиболее «продвинутым» отраслям у российского ПО, по мнению Боровкова, есть очень существенное отставание: если по некоторым параметрам и существует почти 100- или 70-процентное соответствие параметрам и функционалу существующего зарубежного инженерного софта, то по другим мы находимся где-то на уровне 5 %, что делает нас абсолютно неконкурентоспособными. Поэтому, конечно, при создании отечественного инженерного ПО надо использовать имеющиеся заделы, опираясь на мультидисциплинарность решений и аддитивные технологии (технологии послойного синтеза).

Вопросы терминологии

Единственное, в чем сходятся эксперты рынка, – это то, что термин импортозамещение отрасль не устраивает полностью. Юлия Ханьжина убеждена, что необходимо занимать не импортозамещением, а импортоопережением – только такой подход будет продуктивным.

Владимир Княгинин отметил, что речь идет не об импортозамещении, а о доступности технологий. Если говорить об импортозамещении, то можно упереться в обратный инжиниринг – «разматывать» то, что было сделано другими, и пытаться это улучшить. Гораздо важнее развивать новые технологии в сфере платформ для инженерного проектирования.

Александр Голиков указывает на опасность в постановке задачи исключительной инновационности. – Для продуктивной работы над ПО нельзя подменять модернизацию инновациями. Нам надо, чтобы было на чем летать и ездить, нужны программные продукты, которые могут решать рабочие задачи. Конечно, если есть инновационные решения, которых нет в мире, надо их использовать, но делать ставку только на них неэффективно.

– Главная задача процесса – повысить нашу глобальную конкурентоспособность, а не добиться импортозамещения – это лишь второстепенная задача, – подчеркивает Алексей Боровков.– Если мы будем думать только об импортозамещении, то будем работать на склад, а дальше мы потребуем санкций и протекции, обязательств по закупке, потому что продукт будет коммерчески несостоятельным.

В любом случае, как ни называй этот процесс, ждать реальных результатов придется еще долго. По самым оптимистичным прогнозам, первые отдельные решения могут появиться через 2,5-3 года, а остального при хорошем раскладе придется ждать от 7 до 10 лет.

Алена Журавлева

Другие материалы по теме

X