жк днепропетровская 37 евротрешка

Актуальное

По энергетическому счету

Возобновляемая энергетика с ее инновационными технологиями превратилась
в одну из наиболее мощно развиваемых отраслей международной экономики.
Не инвестируя в развитие возобновляемых источников энергии, мы рискуем остаться
на обочине научно-технического прогресса.

Бегом от традиционных ресурсов

Кризис 1973 года с пятикратным скачком нефтяных цен подстегнул поиск и развитие альтернативных источников энергии.
Нефтяная катастрофа в Мексикан¬ском заливе окончательно определила, что будущее энергетики – за экологиче¬ски безопасными возобновляемыми источниками: энергией солнца, ветра, приливов, тепла земли, биомассы. Нельзя также сбрасывать со счетов водородную энергетику и управляемый термоядерный синтез.
На фоне прошлогоднего снижения венчурных и прямых инвестиций в альтернативную энергетику появились призывы обложить нефтяные компании сверхналогами, чтобы сделать бурение скважин непомерно дорогим и заставить направить инвестиции в сторону альтернативных источников.
Эти направления в ряде европейских стран уже давно находятся в зоне особого внимания властей и бизнеса. Результаты предпринимаемых сегодня усилий, полагают сторонники «зеленой» энергетики, скажутся через полтора-два десятка лет – и это станет началом конца углеродных ресурсов, разведанные запасы которых к тому времени начнут иссякать.

– В Европе лидерство по вводу источников возобновляемой энергии занимают ветровые электростанции, – расска¬зывает Виктор Елистратов, д.т.н., профессор, зав. кафедрой ВИЭ и гидроэнергетики СПбГПУ. – В 2009 г. построены ветровые установки общей мощностью 157,9 ГВт. Прогноз на этот год составляет 170 ГВт, но он, скорее всего, будет превышен до 200 ГВт. Сегодня доля ветровой энергии в Дании составляет 20%, в Португалии – 15%, в Испании – 14%, в Германии – 9%.
Бурный рост ВИЭ сказывается на развитии технологий: за последние 30 лет единичная мощность ветроагрегата увеличилась с 30 кВт до 7 МВт, диаметр ветроколеса – с 15 до 120 м, высота – с 30 до 150 м.
Огромными темпами развивается офшорная ветрогенерация. К примеру, в Великобритании к 2020 году планируется построить 6,4 тыс. гигантских ветряков мощно¬стью 25 ГВт на расстоянии до 205 км от берега. В итоге доля ветра в энергобалансе вырастет в 10 раз – с 2,4% до 25%.

В Европе активно восстанавливаются малые гидроэлектростанции. Во Франции принята программа реконструкции до 2012 года почти 100 малых электростанций, которые будут модернизированы на основе современного оборудования и автоматики.
Мировое производство фотоэлектрических модулей за 8 лет увеличилось в 25 раз. При этом фотоэлектрическая станция мощностью более 10 МВт уже не считается чем-то уникальным. Сегодня в мире действует 15 солнечных электростанций мощностью от 30 МВт.
– Метанол и биоэтанол – это виды топлива, которые фантастически быстро развиваются, – свидетельствует профессор Эдуард Аким, зав. кафедрой технологии целлюлозы и композитных материалов Санкт-Петербургского государственного университета растительных полимеров. –

В условиях глобального кризиса только биотопливо продемонстрировало устойчивый спрос и продолжает расти.

Если к 2010 году мировое производство древесных гранул выросло до 14 млн т, то прогноз на 2020 год составляет 90 млн т. Только Китай планирует увеличить к 2020 году выработку этого вида биотоплива с 300 тысяч до 50–70 млн т в расчете на экспорт.
– Примерно к 2020 году количество потребляемой в мире энергии возрастет в два раза, а к концу столетия – в четыре, – приводит еще один аргумент в пользу активного развития альтернативной энергетики Николай Кириллов, академик АВН, главный эксперт ИЦ «ЭЭТТ».
По его словам, такие альтернативные, хотя и невозобновляемые источники, как угольный метан и сланцевый газ, уже сегодня представляются перспективными, несмотря на сложность их добычи. По оценкам специалистов, их мировые запасы составляют около 260 трлн кубометров, что в полтора раза больше, чем разведанные запасы природного газа.

В 2009 г. в США сланцевый газ составил 12% от всего уровня добычи природного газа. При разведанных запасах примерно в 700 млрд кубометров добыча сланцевого газа может составить около 120 млрд кубометров ежегодно. Это сравнимо с внутренним потреблением природного газа в России (180 млрд кубометров).
В целом, по оценке МАГАТЭ, мировые запасы газа в сланцевых месторождениях составляют почти 500 трлн кубометров, а традиционного – от 177,4 трлн до 213 трлн кубометров.

С нашей точки зрения

Российские сторонники развития альтернативной возобновляемой энергетики полагают, что сверхдорогие углероды разлагают экономику и перекрывают возможности для ее модернизации. Но рано или поздно потребность в нефтегазовых ресурсах снизится, их себестоимость сделает добычу нерентабельной, и увеличение доли возобновляемых источников уже через 10–15 лет кардинальным образом изменит расстановку сил и игроков на мировом энергетическом рынке. «И куда мы денемся со своей нефтью и газом?» – цитируют они президента РФ.
Их оппоненты уверены, что без нефтяных и газовых денег в ближней и среднесрочной перспективе нельзя пополнить и без того дефицитный сегодня федеральный бюджет, половина доходов которого – нефтегазовые поступления. Стоит ли при этом инвестировать в разработку и производство возобновляемых технологий, если при необходимости их можно будет приобрести за рубежом? По данным Николая Кириллова, в прошедшем году Россия уже импортировала около 200 тысяч энергоустановок мощностью до 60 кВт на сумму 6 млрд долларов. Пока Россия закупает технологии ВИЭ, Европа активно вкладывается в их разработку.
– В 2009 году инвестиции в солнечную энергетику превысили 130 млрд долларов, – говорит Виктор Елистратов. – Из них более 16 млрд направлены на научные исследования и проекты, то есть именно на инновационное развитие этих технологий. Отрасль является инвестиционно привлекательной из-за преференций, которые создаются этим технологиям на государственном уровне.
– Мера использования возобновляемых источников – это вопрос налогового регулирования, – подтверждает Эдуард Аким. – В США в последние годы только сжигание щепы получило налоговые льготы на несколько миллиардов долларов.
Отказываясь от промышленного развития возобновляемой энергетики, Россия не только продолжает оставаться страной с сырьевой экономикой, но и упускает шанс разработки новых технологий.

Цена вопроса

Компенсация тарифов, налоговые льготы, «зеленые сертификаты» на поддержку ВИЭ, регламентированный срок окупаемости оборудования – вот основы развития возобновляемой энергетики во всем мире. Чем активнее применяются эти меры, тем больше получаемый эффект.
Швеция лидирует в Европе по производству и использованию биотоплива (ежегодно производит 2,5 млн т пеллет из общеевропейских 8 млн т), поскольку налоги в стране установлены высокими на традиционные источники энергии и нулевыми на биоэнергетику.
Немецкие инвесторы геотермальных станций, помимо фиксированных тарифов на поставляемую в сеть электроэнергию (16 евроцентов за кВт•ч), обеспечены бонусами за ранние сроки ввода (4 евроцента), за дополнительную выработку тепла (3 евроцента), а также за применение петротермальных технологий (еще 4 евроцента).
Развитие ВИЭ самым тесным образом связано с тенденциями повышения энергоэффективности и экологической безопасностью технологий, что подтверждает концепция 20/20/20, принятая в ЕС в 2007 г.
Согласно этому документу, к 2020 году на 20% планируется снизить потребление энергии, на 20% повысить долю возобновляемой энергии, на 20% уменьшить выбросы парникового газа по сравнению с 2008 г.
Основываясь на этой концепции, Германия представила собственную интегрированную программу защиты окружающей среды. К 2020 г. она предусматривает¬ 40%-е сокращение парниковых выбросов, 30%-ю долю возобновляемой энергии в общем балансе (сейчас этот показатель составляет 10%, в том числе 16% электроэнергии, 8% тепловой энергии). При этом в энерготарифах доля возобновляемой энергии должна составить 14%.
Такой встречный план базируется на ряде действующих законодательных актов: в 1991 году был принят закон о подключении альтернативных источников к сетям, в 2000 г.– закон о приоритете возобновляемых источников, который обновлялся в 2004–2009 гг.
По словам Уте Цехингер (Renewables Academy AG (RENAC), этот закон стал одной из основных причин развития ВИЭ, поскольку создал значительные стимулы для инвестиций в этой области.
Закон обеспечивает гарантированный доступ к сети производителей возобновляемой энергии, гарантированный прием энергии в сеть, а также жесткий тариф на покупку электроэнергии и приоритетный порядок использования этой энергии оператором сети по установленному тарифу.
Для владельцев станций ВИЭ этот тариф в пересчете на кВт/час остается постоянным на протяжении 20 лет с года приема установок в эксплуатацию, что позволяет инвестору планировать свои вложения. Размер тарифа зависит от используемой технологии, от сроков эксплуатации и от мощности установки.

– Инвестиции в ВИЭ прежде всего сказываются на потребителях, потому что оператор сети платит оператору установки тариф выше рыночного, а разница покрывается за счет конечного покупателя, – поясняет Уте Цехингер. – Цель закона заключалась в том, чтобы создать рынок ВИЭ и вывести его на окупаемость. Это удалось: в 2009 году оборот отрасли составил 33 млрд евро, в ней заняты около 300 тыс. человек, обеспечивая исследования, производство и обслуживание.
Безусловно, возобновляемая энергетика требует внушительных инвестиций на старте. По данным немецкой компании Windtest Grevenbroich, при удельной стоимости киловатта ветрогенератора от 800 до 1500 евро затраты на предварительные измерения и расчеты при выборе места установки составляют от 50 до 100 тысяч евро. В масштабах всего объема инвестиций это составляет всего лишь 0,2%.
Однако по мере развития отрасли цены на технологии и получаемую энергию снижаются. Как сообщил Уте Цехингер, в этом году для операторов фотоэлектростанций предусмотрено одноразовое снижение тарифа на 15%, так как цены на оборудование понизились на 14%.

В целом в мире за прошедший год примерно на 10–14% подешевели ветряные турбины. В геотермальной сфере отмечено удешевление стоимости буровых работ. В конце 2008 года предложение на рынке солнечной энергетики превысило спрос, что привело к снижению стоимости кремниевых модулей почти вдвое.
Несмотря на то, что окончательно устранить импортозависимость от поставщиков традиционных ресурсов не удалось, Германия может гордиться снижением энергоемкости ВВП. В стране приняты 29 пакетов мер по повышению энергоэффективности. Их правильное сочетание способствует снижению энергопотребления, что становится особенно актуальным в условиях высоких тарифов.
Среди этих мер закон об обязательной маркировке бытовой техники в зависимости от потребления энергии, воды, выбросов СО2 и т. д. Еще один эффективный инструмент – введение энергетических паспортов для новых зданий с 2002 года и для существующих зданий с 2008 года.
Примерно такие же меры предусматривает российский ФЗ «Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности», хотя возобновляемой энергетике в нем места все-таки не нашлось.

Инвестиции в тарифах

– Хотя в законе «Об энергосбережении…» отсутствуют разделы по использованию ВИЭ, они могут приниматься во внимание при разработке региональных программ, – говорит Виктор Елистратов. – Вопросы внедрения возобновляемых источников касаются поправки к Федеральному закону «Об электроэнергетике», но только применительно к сетевой электроэнергетике, без учета автономной, тепловой или индивидуальной систем. В этом же законе есть положение о безусловном присоединении генерирующих источников к сети, но не указаны требования к условиям подключения.
А они не всегда выполнимы, так как технологии ВИЭ допускают колебания частоты 1,5–2 Гц, напряжения – 10–15 В при сетевом напряжении 0,4 кВт. Поэтому сетевые предприятия не очень заинтересованы в возобновляемой электроэнергии, но надо инвестировать в совершенствование технологий.
По подсчетам ученого, для развития рынка ВИЭ достаточно было бы государственного финансирования, в том числе дотаций в виде надбавки к тарифу, в размере 5 млрд руб. в 2010 году, около 20 млрд в 2015 году, примерно 30 млрд в 2020 году, что несопоставимо с ежегодными субсидиями в атомную энергетику – 145 млрд руб.
– Вряд ли в России будет превышена 10%-я доля ВИЭ в общем энергобалансе. Даже в Дании при жесточайшем регулировании дальше 20–22% продвинуться не удалось, – рассуждает начальник НПЦ «Локальная энергетика» к.т.н. Александр Солоницын. – Поэтому в компании предложена концепция локальной энергосистемы с максимально широким использованием различных источников (ЛоЭС). В качестве объектов бизнеса определены энергоизолированные территории и конечные точки слабых сетей, требующие подпора.
В таких случаях, как показала практика, можно обеспечить устойчивую работу энергоснабжения от различных источников – ветрогенераторов, дизельных электростанций, МГЭС. ЛоЭС стали основой концепции локальных энергосистем для ряда удаленных территорий, в том числе Сахалинской области.
При отсутствии государственных программ стимулирования ВИЭ перспективы развития отрасли во многом определяет стоимость альтернативной энергии, то есть цена, которую хотел бы получить инвестор для компенсации затрат и получения прибыли. По данным Research.Techart, отсутствие таких программ ведет к тому, что срок окупаемости ветроэнергетических мощностей возрастает в России до 10 лет.
Так как сроки окупаемости ЛоЭС ниже, чем обычных ВИЭ, то они могут быть более привлекательными для инвестора. По словам Александра Солоницына, при себестоимости 2000 евро за кВт установленной мощности ветрогенераторов и значительных инфраструктурных затратах в условиях Дальнего Востока выгодные для инвестора сроки окупаемости проектов мегаватт¬ной мощности (3–4 года) возможны при цене на электроэнергию в 3–3,5 руб. за кВт•ч.
В январе 2010 г. были утверждены «Основные направления государственной политики в сфере использования возобновляемых источников энергии на период до 2020 года», где определены целевые показатели в размере 4,5%.
Тем самым Россия приблизилась к компании 60 стран, в том числе 14 развивающихся, которые имеют государственные программы освоения ВИЭ и утвердили индикативные показатели их развития на среднесрочную и долгосрочную перспективу.
Власти делают акцент на биотопливо (2% в энергобалансе к 2020 году), гидроэнергетику (1,1%) и ветроэнергетику (1%). Эти скромные показатели не отражают мощный отечественный потенциал ВИЭ, но при эффективном действии закона он способен стимулировать развитие рынка.

Татьяна Рейтер

Другие материалы по теме

X