Актуальное

Сценарий на послезавтра

Если за каждым кризисом скрывается возможность, то главное – понять, в чем она заключается и как ею воспользоваться. Первоочередной и самой сложной задачей становится безошибочный выбор стратегически важных направлений в условиях ограниченного финансирования.

Перестройка с ускорением

Переход к экономике знаний, основанной на инновационных технологиях, этот мейнстрим государственной политики предкризисных лет, в период экономического неблагополучия приобретает особое значение.
По данным Комитета Госдумы по науке и наукоемким технологиям, инновационная продукция в российской промышленности не превышает 5–7% по отдельным отраслям, за исключением атомного комплекса, где этот показатель достигает 10,2%. В целом в России производится примерно 1% инновационной продукции, в США – 70%, в Германии – 50%, в Китае – 34%.
Как сообщил заместитель министра образования и науки РФ Юрий Сентюрин, приоритетом в области развития страны должны стать программы и проекты, касающиеся обороны, здравоохранения, образования, а также атомной энергетики, нефтепереработки и, конечно же, инновационной деятельности.
В очередной раз перед страной ставятся две задачи – догоняющая и опережающая. При этом, по словам председателя Комитета Госдумы по науке и наукоемким технологиям Валерия Черешнева, можно перегнать, не догоняя – для этого России нужны принципиально новые инновации, которых нет ни на Западе, ни на «высокоразвитом Востоке». Такие опережающие разработки активно ведутся, но пока их результаты применяются лишь в области обороны.

С чего начать?

Попытки вычленить слабое звено, ответственное за сдерживание инновационного развития, приводят к неожиданному выводу о глобальном дефиците. Отсутствие высокотехнологичных продуктов, инновационных менеджеров, опыта коммерциализации научных разработок, законов, внутреннего спроса, длительного венчурного и просто достаточного финансирования – вот самый краткий перечень причин, который предлагают к рассмотрению эксперты.
Валерий Черешнев убежден: следует совершенствовать законодательную базу, чтобы охватить все виды научной и внедренческой инновационной деятельности. В ближайшее время в Думу планируется внести три закона, которые снимут барьеры на пути внедрения инноваций: «Об инновационной системе», «О разрешении бюджетным и научным образовательным подразделениям организовывать хозяйственные учреждения», «Об уменьшении налогового пресса для предприятий малого и среднего бизнеса» и еще полтора десятка законодательных актов, регламентирующих работу научных учреждений страны.
Вице-губернатор Санкт-Петербурга Михаил Осеевский отметил, что Россия пока недостаточно привлекательна и открыта для глобальных рынков.
– Было бы правильным вступить в ВТО, – полагает он. – Чем больше свободы внутри страны для иностранных инвесторов, тем быстрее экономика станет инновационной.
Президент Торгово-промышленной палаты Санкт-Петербурга Владимир Катенев считает, что главная проблема – низкая производительность труда. Если средняя производительность в США на одного человека составляет 100–150 тыс. долларов в год, то у нас всего 20–30 тыс. В качестве примера он привел численность «Газпрома» и аналогичной структуры в Норвегии – 30 000 и 3000 человек.

В России производится 1% инновационной продукции,
в США – 70%, в Германии – 50%, в Китае – 34%.

Инновационная система начинает работать, когда финансирование внедрений вдвое превышает расходы на научные исследования.

Научные кадры и качество вузовской подготовки – ключевое направление, требующее качественных и количественных изменений.
Статистика свидетельствует, что в России молодых исследователей до 40 лет – 28%, а после 40 – 72%. В 1991 г. в России насчитывалось около 6000 отраслевых институтов, сегодня – 1100. Если в институтах РАН тогда работало 150 тыс. ученых, то сегодня 90 тыс.
При этом Россия по-прежнему входит в десятку стран, занимающихся фундаментальной наукой. Только в России, США, Великобритании, Германии, Франции, Канаде, Южной Корее, Индии, Китае ведутся фундаментальные исследования по полному спектру наук. Еще 60–70 стран ведут исследования по отдельным направлениям. Остальные страны пользуются научными открытиями этих 70–80 стран.
Тем не менее, по словам первого заместителя директора РНЦ «Курчатовский институт» Михаила Рычева, в России мировая патентная емкость составляет около 800 изобретений в год, а в Японии – 100 изобретений в час.
Чтобы довести научные разработки до инновационного рыночного продукта, необходим опыт коммерческой реализации.
– Мы столкнулись с огромной нехваткой решений в сфере коммерциализации нанотехнологий в широком понимании этого слова, – констатирует представитель «Роснанотех» Евгений Евдокимов. – Трансфер технологий в развитых странах – это специальный сегмент, в котором работают профессионалы.
Таких профессионалов, по словам члена совета Санкт-Петербургского регионального отделения «Деловой России» Рината Магдиева, пока явно недостаточно: на десять ученых в России приходится один менеджер, в то время как за рубежом это соотношение составляет примерно один к одному.

Нелишние деньги

Надо сказать, что за последние 2–3 «тучных» для российской экономики года был принят ряд подкрепленных бюджетным финансированием программ, направленных на поддержку фундаментальных научных исследований и инновационных компаний.
Так, благодаря федеральной программе «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2007–2012 годы» финансирование науки в России сегодня настолько высоко, что по этому показателю опережает Европу. Общая стоимость программы на
6 лет – 132,83 млрд руб., из которых 60% отводится на нанотехнологии.

Как рассказал Юрий Сентюрин, в феврале 2008 г. была одобрена программа фундаментальных исследований Российской академии наук, призванная эффективно использовать потенциал отечественной науки. Объем финансирования по программе с 2008 по 2012 гг. должен составить не менее 250 млрд руб., значительная часть этих средств (более 25%) будет распределяться по результатам конкурсных отборов.

Государственный интерес к финансированию инновационных малых предприятий отметил Сергей Поляков, руководитель Фонда поддержки малого предпринимательства в научно-технической сфере:
– С 2004 г. Фонд занялся проектами на стадии посевного финансирования. Программы поддержки стартапов совпали с огромными инвестициями в различные венчурные фонды, региональные, с участием Российской венчурной компании.
С 2004 г. более 2000 проектов получили поддержку Фонда. В течение трехлетней программы на каждый стартап затрачивается около 11 млн руб., что вполне достаточно для начала нового бизнеса. На ближайшие три года объем поддержки инновационных предприятий в России составит 10 млрд руб.
Впрочем, вопрос о том, много или мало денег выделяется на инновационный прорыв, не имеет определенного ответа.
Исполнительный директор Латвийского технологического центра Янис Стабулкниес приводит в пример Германию, где в 2006 г. в науку инвестировали 185 млн евро, а на внедрение научных разработок – 400 млн евро. То есть инновационная система становится жизнеспособной и начинает работать, когда финансирование внедрения вдвое превышает расходы на научные исследования.

Точки роста

В зависимости от обозначенных проблем специалисты наметили направления, которые смогут стать опорными в преодолении кризиса и обновлении экономики на основе инноваций.

– Необходимо создавать более гибкие возможности для российских компаний, – уверен Михаил Осеевский. – Модель либеральная, но никаких других рецептов не существует. Хотя функция государства тоже нужна – в первую очередь это касается образования. Один из признаков инновационности – это возможность экспортировать свои товары и услуги, чтобы стать конкурентоспособным на глобальных рынках. Важна более конструктивная поддержка экспортеров в нетрадиционных для России отраслях, где появились активно развивающиеся компании.

Эту точку зрения поддерживает вице-президент РСПП Игорь Юргенс, который выступает за «обнуление» отношений между малым бизнесом и государством: минимальные налоги или налоговые каникулы, отсутствие юридических препонов, административного пресса.
– Источником роста может стать технологически обновленная обрабатывающая промышленность, – считает зампредседателя Внешэкономбанка Сергей Васильев. – Кроме того, недооценена область энерго- и ресурсосбережения, хотя потенциал здесь огромен. Создание новых технологий в решении природоохранных и энергосберегающих проблем могло бы очень сильно стимулировать инновационное развитие России.
Ректор Горного технического университета Владимир Литвиненко, наоборот, уверен, что самым главным сегодня является поддержка сырьевого сектора экономики, который в силу неэффективности управления находится в экстремальной ситуации. Именно этот сектор обеспечивает 70% госбюджета, делая экономику устойчивой для проведения реформ, и сохранит свою значимость до тех пор, пока будет спрос на углеводороды. Еще одним важным ресурсом страны, по его словам, является интеллектуальный потенциал, нуждающийся в качественном обновлении.
– Средства, потраченные в кризис на поддержку рефинансирования долгов одной компании, составляют два бюджета всего высшего образования России. А мы не имеем в каждой отрасли даже головного вуза, который отвечал бы за государственную политику в подготовке кадров и внедрении инноваций, которые за рубежом уже давно внедрены, – говорит Владимир Литвиненко.
По мнению Евгения Евдокимова, только частно-государственное партнерство позволит создать крупные инфраструктурные проекты, активизировать коммерциализацию технологий и обеспечит экономике устойчивость перед лицом новых кризисов.
– Многие компании, работающие с Фондом, имеют устойчивое положение, хотя проблем в этом секторе достаточно много, – говорит Сергей Поляков. – Поэтому компаниям, которые будут образовываться в период кризиса, находить новые пути, новые рынки, новые продукты, надо помогать. Когда кризис закончится, то на базе этих компаний можно будет придать нашей экономике новый импульс развития.

Татьяна Рейтер

По материалам Инновационно-промышленного форума «Петербургская техническая ярмарка»

№ 116 апрель 2009

Другие материалы по теме