Актуальное

Инноватору требуется брокер

Петербург, будучи одним из региональных лидеров по развитию экономики знаний, обладает и низкой инновационной восприимчивостью, которая обусловлена преобладанием традиционных отраслей промышленности.

Елена Ткаченко
Елена Ткаченко

О том, как можно увеличить восприимчивость к новым разработкам, рассказывает профессор кафед-ры экономики предприятия и производственного менеджмента СПбГЭУ, д. э. н. Елена Ткаченко.

– Елена Анатольевна, объясните, пожалуйста, на чем базируется экономика знаний и какова ее доля в городской экономике?

– Сам термин «экономика знаний» возник давно, в 60-е годы прошлого века, знания стали полноценным фактором производства. Год от года доля этого фактора в создании добавленной стоимости возрастает, и для того чтобы определить уровень развития экономики знаний в том или ином регионе, достаточно оценить вклад ряда базовых отраслей, формирующих экономику, основанную на знаниях.

К ним традиционно относятся наука и научное обслуживание, инжиниринг и инжиниринговые услуги, образование, здравоохранение, высокотехнологичные сервисы и IT, а также высокотехнологичная промышленность и те средне- и низкотехнологичные отрасли, которые начинают активно внедрять новые технологии, переходят к процессу новой индустриализации.

И, кроме того, это высокотехнологичная логистика в широком смысле слова – не просто транспортные системы, а организация движения различных потоков, включая информационные, финансовые, товарные и энергетические, в том числе «умные», сети.

Если проанализировать вклад отраслей в экономику города, то мы увидим, что сейчас их доля в ВРП Петербурга составляет ориентировочно 25–28%. В развитых странах этот показатель намного выше – до 70%, но для достижения такого уровня нужен принципиально новый подход к управлению.

Производственный цех
Шансы на выживание имеют всего 3 % российских инновационных фирм

Пока что Петербург, во всяком случае, можно отнести к числу регионов – лидеров по степени развития экономики знаний. Первенство здесь уверенно сохраняет Татарстан, далее следуют Москва и Санкт-Петербург, также очень неплохо развиваются Нижегородская и Калужская области, Пермский край и Подмосковье. Соответственно, аутсайдерами по инновационной активности являются Чукотский округ, Забайкальский край, Костромская, Псковская и Калининградская области, Карачаево-Черкессия, Калмыкия, Ненецкий АО, Чечня, Ингушетия и Еврейская автономная область.

– Это связано с низкой активностью бизнес-сообщества или есть другие причины?

– Не только. При составлении рейтинга инновационной активности регионов учитываются, например, такие параметры, как бюджетные затраты на науку и инновации, и если субъект Федерации имеет небольшой бюджет, то и соответствующие расходы будут низкими. Также имеет значение доля средств федерального бюджета, которые направляются на финансирование региональных программ поддержки.

Не менее важным является и наличие специализированных органов управления, законодательных актов, концепции инновационного развития, учет в схеме территориального планирования приоритетного развития инновационной деятельности и так далее.

Уровень инновационной активности в целом зависит от позиции властей, регуляторной среды, состояния бизнес-климата, системы финансирования инноваций, специального законодательного обеспечения и целой совокупности других показателей.

Следует признать, что влияние государства очень существенно. Все страны мира имеют в той или иной степени проработанную инновационную политику, при отсутствии которой новым компаниям, выходящим на  рынок, практически невозможно пробиться.

Существует такое понятие, как «долина смерти» – определенный период в стартапе, когда компания не может развиваться из-за острой нехватки финансирования. Если брать мировые показатели, то в этой «долине» оседает 93% инновационных компаний, не получающих никакой государственной поддержки. У нас – 97%, то есть шансы на выживание имеют всего 3% инновационных фирм. О каких прорывных инновациях, новых сферах деятельности и бизнес-моделях тогда может идти речь?

Значит, обязательно нужна специальная система, которая позволит сформировать режим наибольшего благоприятствования для инновационных компаний. По результатам нашего исследования, наиболее эффективно в этой сфере работают четыре базовые модели. Первая – директивная, и она распространена не только во многих регионах России. Элементы этой модели используются, в частности, в Швейцарии, которая лидирует в мировых инновационных рейтингах, а также во Франции, где директивные методы управления практикуются на муниципальном и городском уровнях.

Вторая модель предусматривает программно-целевой подход, отличающийся от директивного тем, что государство не дает распоряжения, а формирует программу, которая, как правило, является результатом определенного компромисса между интересами власти и бизнеса. Эта программа проходит публичное обсуждение и, по сути, представляет собой план достижения поставленных стратегических целей.

Оборудование
В 2016 году из общего объема экспорта IT-технологий в размере 7 млрд долларов на Петербург пришлось около 50 %

В основе третьего метода, базирующегося на сбалансированном подходе, лежит построение стратегических карт, по которым осуществляется управление. В отличие от программно-целевой системы, для оценки показателей используются не только количественные, но и качественные параметры, и именно на их основе принимаются решения относительно развития тех или иных сфер деятельности.

Четвертая модель – это так называемый экосистемный подход, оптимальный с точки зрения инноваций. Остальные три варианта ставят на первое место государство, а на второе – бизнес, на который власть так или иначе воздействует, регулируя, направляя и развивая.

В рамках экосистемного подхода главным становится бизнес, а все институты, которые создает власть для его поддержки, воспринимаются как обслуживающая среда. Для нас это пока недосягаемый уровень, однако фрагменты экосистемного подхода точечно внедрены, в том числе и в Петербурге.

Я имею в виду специальные бизнес-инкубаторы, финансируемые в рамках целевой программы городского комитета по промышленной политике и инновациям. Самый показательный, хотя и не единственный проект –
это «Кристалл», внутри которого создана экосистема для резидентов.

На старте компания получает весь комплект услуг, необходимый молодому бизнесу, – от помещения до бухгалтера и юрисконсульта, также оказывается помощь в разработке бизнес-плана и поиске источников финансирования. И подобный тепличный режим сохраняется в течение трех лет.

– Если перейти от частного к общему, то в каких отраслях городской экономики удельный вес инноваций наиболее высок?

– В первую очередь это наука и научное обслуживание – прежде всего в сфере информационных технологий и инжиниринговых услуг. В области IT мы безусловные лидеры: в 2016 году из общего объема экспорта IT-технологий в размере 7 млрд долларов на Петербург пришлось около 50%. Кроме того, динамично развиваются сфера высокотехнологичных медицинских услуг, производство медицинской техники, очень неплохо себя чувствуют прикладные разработки в разных отраслях, в том числе и в промышленности.

Здесь наиболее уверенно работает сектор средних компаний, которые в свое время оказались вне сферы интересов государства и были вынуждены выживать в рыночных условиях. В середине 90-х годов властями был взят абсолютно однозначный курс на деиндустриализацию Петербурга, что предполагало вывод производственных мощностей за пределы города. Этого не произошло благодаря яростному сопротивлению промышленников и предпринимателей, и в итоге наилучшим образом адаптировались те предприятия, которые, как тогда казалось, были просто выброшены за борт.

Они внедрили у себя новую технику, новые технологии, что в результате позволило ряду компаний стать экспортерами высокотехнологичной продукции, лучшей в соответствующих сегментах мирового рынка. Так что наша промышленность оказалась феноменально живу чей.

Производственный цех
Директор одного из петербургских предприятий в личной беседе выразил общую точку зрения достаточно точно: “Боже, храни нас от инноваторов”

В части внедрения инновационных технологий в Петербурге активно развивается производство спецодежды из нетканых материалов, где мы неожиданно оказались мировыми лидерами. Хорошие результаты показывает кластер легкой промышленности – небольшие авторские фирмы, которые работают в области так называемых креативных индустрий, целиком относящихся к новой экономике.

– А что можно сказать об остальных кластерах, чье развитие воспринимается как свидетельство становления инновационной экономики?

– Здесь оценка будет несколько отличаться от видения властей. Кластеры как высшая форма производственной кооперации образуются просто потому, что это выгодно, и в Петербурге они всегда существовали вне зависимости от того, что сейчас продвигают чиновники.

Например, необходимость разработки специализированного покрытия для вагонов, обеспечивающего их разгрузку при любых температурах, в итоге привела к формированию полимерного кластера, который сейчас успешно перешел к решению других задач.

Есть кластер транспортного машиностроения, обеспечивающий потребности всех стран СНГ в запасных частях и деталях для метрополитена. Кроме того, в городе работают около 27–30 малых кластеров гетерогенного типа, которые объединяются не вокруг производства конечного продукта, а вокруг исследований и разработок в определенной области.

Внедрить такие модели директивно невозможно просто потому, что никто не будет сотрудничать без перспектив получения выгоды. Когда бывший губернатор Петербурга Валентина Матвиенко привела в город автопроизводителей, назвав это кластером, никакого кластера не было. По-настоящему он заработал только тогда, когда в условиях необходимости импортозамещения и локализации задолго до введения санкций началось бурное развитие производства автокомпонентов на территории Петербурга и Ленинградской области.

Теперь, с возникновением многоуровневой субконтрактации и кооперации за счет привлечения компаний из смежных отраслей и, соответственно, системной синергии, мы можем говорить о формировании полноценного автокластера. С этой позиции то, что городские власти называют фармацевтическим кластером, пока представляет собой просто компактное расположение компаний, работающих в определенной области, на одной территории.

– Если правительство Петербурга декларирует приверженность к инновационному развитию экономики, то каково отношение к «новшествам» со стороны самих компаний?

– Восприимчивость к инновациям крайне низкая, город «вязкий». Исследования в этом направлении еще не завершены, но получается, что по уровню инновационной вязкости Петербург – один из самых сложных регионов России. Причина кроется в том, что у нас превалируют традиционные отрасли промышленности, где низкая восприимчивость инноваций во многом обусловлена менталитетом руководителей предприятий.

Большинство компаний, купивших передовые технологии, стараются использовать их до последнего.

Производственное оборудование
В отличие от инновационного брокера, который “гоняется” за потенциальными покупателями, технологический брокер сначала выясняет потребности крупного бизнеса, а исходя из них, ищет разработчиков среди малых компаний

А инновации, по их оценке, это риски, затраты, сложности с оформлением, закреплением авторских прав, то есть масса дополнительных проблем для бизнеса. По-этому даже те руководители, которые ориентированы на сверхинновационное развитие своих компаний, предпочитают готовое технологическое решение внутренним разработкам там, где это возможно.

Еще одна проблема заключается в том, что существует колоссальный разрыв между разработчиками и потенциальными потребителями инновационной продукции. Упрощенно говоря, разработчики делают то, что им интересно, а не то, что нужно бизнесу. Соответственно, многие небольшие инновационные компании выглядят как невесты на выданье в ожидании того, кому понадобятся их технологические решения. А потребители, со своей стороны, не могут найти разработчиков той продукции, которая необходима, например, в рамках импортозамещения. С такой ситуацией столкнулся, в частности, Газпром, когда в период кризиса 2014 года обратился в наш университет за помощью в поиске парт-неров почти по 4000 позиций, касающихся инновационных разработок.

– И каким образом нивелировать разрыв между разработчиками инновационных продуктов и конечными потребителями?

– C помощью технологического брокеринга. В отличие от инновационного брокера, который «гоняется» за потенциальными покупателями, технологический брокер сначала выясняет потребности крупного бизнеса и только потом, исходя из них, ищет разработчиков среди малых компаний. В этом качестве, как правило, работают общепризнанные отраслевые специалисты с безупречной репутацией и знанием рынка, вплоть до уровня технологического оснащения предприятий.

Как показывает опыт Норвегии, где восприимчивость к инновациям еще ниже, чем в России, в течение длительного периода деятельность технологического брокера, по сути, сводится к исследованию рынка. По свидетельству одного из норвежских специалистов в этой области, от начала работы до того момента, когда по заказу крупной компании была доработана и внедрена необходимая технология, прошло около пяти лет, и все это время его деятельность финансировало государство.

В результате от найденного технологического решения был получен значительный экономический эффект, идея оказалась востребована другими компаниями отрасли, и сейчас этот технологический брокер успешно реализует несколько крупных проектов в год на условиях самоокупаемости.

В Петербурге уже около пяти лет подобной деятельностью занимается президент Союза литейщиков Владимир Иванович Евсеев, уникальный специалист по литейному производству. На институциональном уровне технологический брокеринг пока не развит, но городские власти, во всяком случае, готовы рассмотреть эту инициативу.

Кроме того, в ближайшее время администрации Петербурга станет легче предоставлять льготы инновационным компаниям. Право на их получение будет подтверждать специальный сертификат Центра развития и сертификации инновационной деятельности. Его учредителями являются стратегическое партнерство «Северо-Запад», Санкт-Петербургская торгово-промышленная палата, Санкт-Петербургский государственный экономический университет, Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого и Центр сотрудничества по подготовке и реализации межрегиональных, приграничных и международных программ.

По заверениям чиновников, они очень заинтересованы в развитии такой сертификации, поскольку получают дополнительные основания для предоставления поддержки инновационным компаниям. По законодательству инновационной считается продукция, внедренная в производство в последние три года независимо от того, является ли предприятие автором соответствующих разработок или покупателем готового технологического решения.

Сейчас право на льготы подтверждает только справка о выпуске инновационной продукции, которую предприятие выписывает самому себе, и эти сведения никак не проверяются.

Новая система сертификации предусматривает, во-первых, направление в компанию экспертов для оценки данных и, во-вторых, отдельную сертификацию видов выпускаемой продукции.

Первые четыре сертификата в ближайшее время должны получить АО «Средне-Невский судостроительный завод», которое является лидером композитного судостроения в стране, АО «Полет», работающее в области аэрокосмического приборостроения, ООО «ИНКО» (клиническая, санитарная и производственная микробиология), а также ЗАО «Завод им. Козицкого» – одно из старейших предприятий России в области техники связи и телекоммуникаций.

Думаю, до конца 2017 года будут сертифицированы не менее 20 инновационных компаний, и если за этим последуют реальные меры поддержки со стороны города (например, учет сертификата при размещении государственных заказов), то услуга окажется востребованной. Тем более что Росстандарт уже заинтересовался нашей методикой, выразив готовность сделать Петербург пилотным регионом по внедрению в России новой системы добровольной сертификации инновационных компаний.

Виктория Уздина

Исследование микрорайона

Подборка для Вас

X