жк днепропетровская 37 евротрешка

Актуальное

Красота – в конструкциях

Немногие отдают себе отчет, что технологии, по которым строили здания в прошлые века, являются фактом истории и культуры. И в этом качестве старинные строительные конструкции не менее ценны, чем декор и интерьеры памятника архитектуры. Надо уметь – и сметь – их сохранять, иногда вопреки экономическим реалиям.

О проблемах инженерной реставрации зданий рассказывает «СГХ» инженер-реставратор высшей категории, член научно-методического совета Министерства культуры РФ, директор предприятия «Каменное зодчество» Ирина Петровна ЛЮБАРОВА.

– К сожалению, не только заказчики, но и архитекторы, и даже конструкторы сегодня не признают важности подлинности конструкций. Для них важны приметы внешнего облика, а не особенности того «костяка», каркаса, который создает эту архитектуру. Всегда жаль, когда видишь, как умирает конструкция. В прежние времена у объекта не было строителя и архитектора. Был один зодчий. Замысел и воплощение были едины. Облик здания, технологии, инженерные решения – все рождалось в одной голове. Архитектурный элемент старый мастер непременно наделял функцией. Заменив технологию, материал на современные, мы теряем аутентичность, подлинность памятника. Конечно, можно фиксировать конструкции на бумаге: в чертежах, описаниях, аннотированных фотографиях. Но лучше попытаться сохранить их в натуре.

Мы можем «читать» любую конструкцию в пределах знаний, накопленных цивилизацией. То, что раньше оценивалось глазами, с помощью современных приборов можно рассмотреть на уровне молекулярных связей. Но это не значит, что наши потомки не прочтут еще больше. Поэтому так важно сохранить аутентичность, если не любой старинной постройки, то хотя бы той, которая обществом признана памятником, достойным охраны.

– Почему сегодня этого так сложно добиться?

– Потому что сохранение значительно сложнее и дороже, чем замена. Например, в старых петербургских домах чаще всего встречаются деревянные перекрытия – с простильными полами, с историческим утеплителем, с противопожарной преградой в виде кирпичной смазки. Против них ополчаются все – от заказчика до пожарных. Все это безжалостно разбирается и заменяется железобетоном. Иногда вырезаются совершенно здоровые конструкции, вполне соответствующие современным нормам по прочности и надежности, только потому, что они могут быть заменены более современными.

Долгая борьба шла у нас за сохранение деревянных ферм в Манеже кадетского корпуса. Выполненные вручную, топором, с коваными деталями, фермы длиной 24 м так красивы, что сами могут рассматриваться как предметы строительного искусства. Самые большие деревянные фермы длиной 56 м – фермы Бетанкура – были в московском Манеже. Печальна их судьба. Наш известный реставратор Герман Борисович БЕССОНОВ сделал в свое время проект. Как все проекты инженерной реставрации, он был достаточно сложен, но выполним. Его реализацию по разным причинам тормозили. Несколько лет назад Манеж сгорел, и фермы оказались утрачены.

Фермы в Манеже Кадетского корпуса были в хорошем состоянии, надо было только усилить узлы крепления. Но сохранить удалось только одну из них. Строителям оказалось легче демонтировать деревянные и поставить металлические.

С 2003 г. мы работаем на реставрации Большого театра. Там сохранились исторические своды, хотя и несколько просевшие. Один свод мы надеялись частично сохранить – сделать экспозиционный зондаж, чтобы по нему можно было прочесть историю здания. Это были парусные своды, и места, где они соединялись со стеной – кирпичные паруса – были в хорошем состоянии. Мы предложили разобрать верхнюю часть свода, спроектировали для поддержания парусов довольно сложную металлическую конструкцию, потолок с подсветкой. Проект согласовали, но потом строители решили, что это затянет сроки и добились от архитекторов согласия на полную разборку свода и его замену на железобетонный.

– Где тот заказчик, который сегодня был бы заинтересован в научной реставрации? Кто он – государство, частный владелец памятника, церковь?

– Сложный вопрос. Это всегда случай. Не закономерность. Здесь памятнику или повезло или не повезло.

Удачным примером в моей практике стал актовый зал Смольного. Он имеет длину 33 м, ширину 22 м, высоту 11 м – замечательное соотношение Кваренги. Южный ризалит, где расположен зал, также перекрыт деревянными фермами – ровесниками здания, т. е. выполненными по замыслу архитектора. Также в зале находятся деревянные колонны, выполненные из цельных бревен. Многие несущие элементы оказались в тяжелейшем состоянии, пришлось их просто вынуть и заменить. Но практически все виды конструкций сохранены. Работа была чрезвычайно сложная: пришлось делать узлы усиления для ферм, протезирование, изобретать поддерживающие кондукторы, разбирать фрагменты междуэтажных перекрытий, целиком пораженных грибом, вывешивать колонны, проводить инъекционное укрепление, вводить обоймы, горизонтальные диски жесткости и т. д.

Оказалось, что когда заказчик объекта обладает волей, пониманием ценности конструкции, желанием исполнять закон (потому что строительный регламент – это закон), получается хороший результат.

– То есть, видимо, все-таки наилучший заказчик – государство?

– Не всегда. Для государства аутентичность бывает менее важна, чем те представительские задачи, которые памятник выполняет. На реставрацию объектов, обладающих пиететом, сроки обычно даются волевые.

Подлинность нередко приносится в жертву внешней красоте, комфорту, тому, чтобы успеть к определенной дате.

Наша методика предписывает, что памятник архитектуры есть единое целое и если его реставрация предполагает обновление систем вентиляции, отопления, электроснабжения, то исходить надо все-таки из интересов памятника. То есть как можно меньше пробивок капитальных стен; изучать и сохранять исторические вентиляционные каналы и т.д. Надо помнить, что когда здание лишается привычного для него температурного, влажностного, вентиляционного режима, оно быстрее изнашивается. Очень редко сейчас бывает, чтобы такие второстепенные по отношению к фасаду или интерьеру вещи пользовались должным вниманием. Сроки сегодня могут сдвинуться по любым причинам, кроме самой оправданной – стремления выполнить реставрацию или сопутствующие ей исследования более тщательно.

Для того чтобы государство стало по-настоящему хорошим заказчиком, надо, чтобы чиновники научились блюсти не только букву, но и дух закона.

К сожалению, с точки зрения буквы закона, выполнение методики очень затруднено. В законодательстве сегодня отсутствует научный руководитель объекта, который вел бы реставрацию от замысла до сдачи объекта, как это делали ШТЕНДЕР, ПОДЪЯПОЛЬСКИЙ, КРАСНОРЕЧЕВ, АЛЬТШУЛЛЕР, БЕНУА, СТОЛЕТОВ и многие другие. Такая фигура не вписывается в современный закон. Так как тендеры и дробное финансирование ведут к смене на одном памятнике одних коллективов другими с невосполнимыми информационными провалами. Если раньше в случае необходимости научный руководитель мог остановить стройку, поменять строителя, то сегодня наоборот – строитель меняет неудобного реставратора и неудобный проект.

Считается, что научные исследования и разработку проекта реставрации можно заказать разным организациям. В результате реставратор недополучает необходимые ему данные, а на повторное исследование денег уже нет. Для разработки рабочей документации важно знать всю конструкцию до сантиметра, знать, как она связана с конструкцией всего сооружения, знать состояние узлов сопряжения, пространственную структуру памятника, историю его деформаций и ремонтов.

– В каких случаях инженерная реставрация не только уместна, но и абсолютно необходима?

– На мой взгляд, она необходима везде, где можно сохранить те свойства исторических несущих конструкций, которые нужны, чтобы продлить жизнь здания в его функции или ввести дублирующие конструкции с сохранением подлинных, хотя бы во фрагментах. Если перейти на другую точку зрения, то будет уничтожено все.

Реставратор – это хранитель, а не только воссоздатель.

Нам, конструкторам, очень странно слышать о воссоздании архитектурной формы по старым чертежам. Не получится! Кирпич – не тот, раствор – не тот, ширина шва – можно подогнать, хотя если кирпич чуть-чуть отличается по высоте, все равно будет не та. Приемы укладки – не те. Подрезка шва историческая – про нее вообще забыли, никто этого сейчас не делает, а она характеризует время постройки. Уничтожается конструкция – исчезают приметы времени. Чтобы быть памятником, конструкция должна быть не такой же самой, а той же самой.

Подготовила Наталья Андропова

Другие материалы по теме

X