жк днепропетровская 37

Актуальное
Поплавок_160_600_правый

Реставрация – это инструмент сохранения

О том, насколько удачно был реализован данный реставрационный подход при реставрации и реконструкции комплекса зданий Конституционного суда, мы беседуем с генеральным директором ОАО «НИИ Спецпроектреставрация» Владимиром Фоминым и руководителем архитектурно-реставрационной мастерской № 9 ОАО «НИИ Спецпроектреставрация» руководителем проекта комплекса зданий Конституционного суда Еленой Катковой.

– Насколько сложно было осуществлять реставрацию на объекте, где потребовались столь большие объемы реконструктивных работ для обеспечения новой функции здания?

– Определяющим в подходе к проектированию реставрации и приспособления памятника является первенство реставрации (сохранения историко-культурных ценностей) над приспособлением (реконструкцией с целью создания новой функции). Другими словами: сначала сохрани, а затем в жестких границах охраняемого, отреставрированного здания приспособь его для нового жизненного процесса.

Всегда плохо, если объем реконструктивных мероприятий не сбалансирован с принципом сохранения ценностей, поскольку это влечет за собой процессы, разрушительные для памятника.

В нашем случае, как мне представляется, новая функция была избыточно велика для зданий, особенно для здания Сената и особняка Лаваль. Поэтому пришлось очень много поработать, чтобы не допустить серьезных разрушений. Во многом, на мой взгляд, этого достичь удалось.

– Рабочее проектирование реставрации и работы на объекте, как известно, осуществлялись одновременно. Насколько усложняется процесс проектирования реставрации при таком совмещении?

– Причиной совмещения процессов проектирования и производства работ является, как правило, стремление сократить временной период строительных работ. Для памятников архитектуры, да еще такого уровня, – это не самый лучший подход. Реставрация не любит высоких скоростей. Она отличается от нового строительства тем, что ее основной задачей является сохранение историко-культурных ценностей, носителем которых является памятник архитектуры. А это значит, что любое проектное решение должно быть основано на результатах серьезной исследовательской работы, в том числе и в процессе производства работ, которые, конечно, требуют определенного времени и длительного продумывания щадящих проектных решений.

– Можно ли сказать, что подобная практика становится современной тенденцией?

– Если это и тенденция, то очень печальная. Реставрация исторически возникла в сфере охраны памятников, а не в строительной отрасли, как инструмент сохранения историко-культурных ценностей. И стремление объединить реставрационную отрасль с общестроительной индустрией происходит от элементарного непонимания природы реставрационных работ. Примером может послужить Градостроительный кодекс, законодательный документ, регулирующий строительную деятельность в Российской Федерации, в котором новое строительство, реконструкцию, капитальный ремонт и реставрацию смешали в одно направление деятельности, пренебрегая спецификой последней. Такое смешение и абсурдно, и опасно. В любой европейской стране реставрация существует как совершенно самостоятельная отрасль. Например, в Польше есть министр охраны и реставрации памятников, в Австралии, Италии и других странах – главные реставраторы страны. В СССР реставрация всегда находилась под эгидой Минкультуры и имела целостную систему управления и экспертирования в данной области. Необходимо вернуть все на круги своя, жизнь все равно заставит это сделать.

– Работы на здании Сената стали иллюстрацией к этой проблеме?

– Комплекс зданий Сената – это памятник особого значения и особой ценности. Конечно, гораздо проще снести старые своды, двери, окна и построить новые. Но отличие реставрации от строительства и состоит именно в том, что мы видим в историческом здании прежде всего памятник, который необходимо сберечь. Поэтому нам порой приходилось бороться за сохранение тех или иных элементов здания, отстаивая позицию профессиональных реставраторов. В выполнении этой непростой задачи нам очень помогла Росохранкультура, которая курировала этот объект и способствовала оперативному решению всех необходимых вопросов. Так что реставраторам на Сенате был дан «зеленый свет».

– В чем особенность проектирования данного объекта?

– В технологической сложности проектирования параллельно с производством. Не надо объяснять, что работа, как говорится, с колен требует предельной концентрации сил проектировщиков. Конечно, наши сотрудники получили ценнейший опыт быстрого проектирования. Но не хотелось бы, чтобы он стал обычной практикой на объектах подобного рода.

– Существует мнение, что работы по реконструкции одинаковы и на памятниках, и в обычных домах. Так ли это?

– Мы настаиваем на том, что все работы, которые проходят на памятнике, носят реставрационный характер, и инженеру-реставратору порой нужно очень серьезно поломать голову, отойдя от всех строительных норм и правил для того, чтобы придумать свой какой-то очень специфичный ход во имя сохранения здания. Для наглядности могу привести пример. При реставрации Китайского дворца в Ораниенбауме была поставлена непростая задача прокладки инженерных сетей с условием максимального сохранения стен из искусственного мрамора. Одним из реставрационных решений стала проводка так называемых внутренних сетей по фасадам с проколами в нужных местах. Вот такие невероятные проекты в реставрации вполне естественны. И как совместить это со строительством и реконструкцией в обычных зданиях?..

– Елена Викторовна, ваша мастерская была головной организацией, работавшей над проектом зданий Конституционного суда. Как вы оцениваете результат своей работы?

– Для начала скажу, что нам очень помогли коллеги из второй и седьмой мастерских нашего института (руководители И. Л. Пасечник и С. В. Лалазаров). Их силами было выполнено проектирование печей, здания на Галерной и практически всего особняка Лаваль. Объект был сложнейший. Но в целом мы со своей задачей справились очень достойно. И мне приятно осознавать, что здание сохранено в максимальном объеме. Пусть с трудностями, иногда, не побоюсь этого слова, с боями, но мы свою работу выполнили на самом высоком уровне.

– Сжатые сроки позволили вам в необходимом объеме провести исследование здания?

– Да, с этой задачей мы справились. Реставрация на 80% состоит из изыскательских работ, и, если ими пренебрегать, стараясь уложиться во временные рамки, велика опасность безвозвратно потерять какую-то часть памятника. Поэтому такие работы наша группа начала проводить с 2003 года. Только благодаря этому удалось обследовать здание максимально подробно. Изыскательскими работами нам помогали заниматься фирмы «Геореконструкция» (фундаменты) и «Бэскит» (наземные конструкции). Действующий в здании архив, конечно, очень стеснял нашу свободу. Например, фундаменты можно было обследовать в полной мере, а вот несущие конструкции – нет. После того как архив переехал, наша проектная группа со всей необходимой аппаратурой практически поселилась в здании Сената. Здесь осуществлялись обследования, замеры, и здесь же подготавливались чертежи. Приходилось многое дообследовать, уточнять, вносить изменения в проект с учетом новых данных. Неприятным сюрпризом, например, стали несущие конструкции дома Лаваль, на которых после многочисленных перестроек образовались деструкции и трещины. На этом объекте проектировщики получили очень ценный опыт, но для себя я сделала вывод о том, что реставрировать в таком темпе нельзя, и практика подобного совмещения реставрационных и строительных работ может негативно отразиться на их качестве.

– Владимир Васильевич, какое общее впечатление от работы на этом объекте у вас осталось?

– Несмотря на сложность работы и на естественную усталость, приятно сознавать, что мы внесли свою лепту в сохранение этого замечательного памятника. Здание получило вторую жизнь, очень многое спасено и отреставрировано. Этим можно гордиться. Хочется верить, что горожанам и гостям Петербурга будет предоставлена возможность полюбоваться на нашу общую работу. Мы, наконец, дожили до момента, когда реставрации памятников стало уделяться большое внимание. Это вселяет надежду на то, что наши дети смогут любоваться родным городом во всем его величии и красоте.

Беседовала Елена Никитченко

Основное направление деятельности института – реставрация и реконструкция памятников истории и культуры и проектирование новых зданий в исторической застройке.

Институтом выполнены сотни исследовательских и проектных работ по реставрации и реконструкции памятников XII-XX вв. в разных городах и селениях России. Наиболее известные из них:

– Георгиевский собор, XII в. в п. Старая Ладога, Ленинградская область, памятник федерального значения, под охраной ЮНЕСКО

– Тихвинский Большой Успенский монастырь, нач. XVI-XVII вв., г. Тихвин, Ленинградская область, памятник федерального значения

– Зеленецкий монастырь, XVII в.,п. Зеленец, Ленинградская область, памятник федерального значения

– Ивангородская крепость, XIV-XVI вв., Ивангород, Ленинградская область, памятник федерального значения

– Преображенская церковь, XVIII в., Карелия, о. Кижи, памятник федерального значения, под охраной ЮНЕСКО,

– Казанский собор. Иконостас. Санкт-Петербург, памятник федерального значения

– Валаамский монастырь, XIX в., Карелия, о.Валаам, памятник федерального значения.

Похожие сообщения

X