жк Днепропетровская 37 студия 3,9

Актуальное

Игры с российским размахом

Олимпийский парк-2014 постепенно наполняется объектами. Большинство из них еще в проекте, но уже очевидно: в Сочи пришли архитектурные идеи, которые придадут олимпийской стройке внутреннюю логику и эстетическую завершенность.

Архитектурное «взросление» предстоящей зимней Олимпиады комментирует в эксклюзивном интервью журналу главный архитектор государственной корпорации «Олимпстрой» Олег ХАРЧЕНКО.

– Архитектурная секция ГК «Олимпстрой» один за другим обсуждает и утверждает проекты. Что же все-таки происходит в Имеретинской низменности на уровне архитектурных идей?

– Настоящим вызовом для архитекторов и градостроителей является размер этого пространства. Размеры главной площади, на которой сосредоточены восемь спортивных сооружений, соответствуют шести Дворцовым площадям. При этом каждое здание должно стать частью этого целого, частью композиции. «Собрать», создать Олимпийский парк было моей задачей.
Когда проводятся зимние Игры, принимающие города не стремятся создавать единое пространство, на котором будут сосредоточены все зрители, спортсмены, тренеры, судьи, журналисты. Подготовка к зимним Играм идет методом приспособления уже имеющейся спортивной инфраструктуры к требованиям МОК.
Но в Сочи нет ни одного спортивного сооружения, которое бы соответствовало требованиям МОК. Мы вынуждены с нуля, в чистом поле размещать огромные ледовые арены, собирая их в гармоничный ансамбль, который нужно связать с вокзалом. Зрители, а их будет до 100 тыс., будут прибывать в Олимпийский парк железной дорогой и автобусами, примерно 22 тыс. человек в час. Они должны будут пройти до Олимпийской площади дистанцию примерно в километр. Эту дорогу тоже необходимо сделать интересной и комфортной, чтобы повторяющийся до нескольких раз в день маршрут не утомлял и не наскучил. Парк площадью больше 50 га предстоит наполнить декоративными скульптурами, малыми архитектурными формами, малыми функциональными сооружениями – ресторанами, выставочными холлами и т. д.

Что касается собственно спортивных сооружений, то они сложны для архитектора своей громоздкостью, своей подчиненностью специфической функции. Они не так пластичны, как другие типы общественных зданий. Я ориентирую архитекторов на то, чтобы быть понятными зрителю, выражать художественную идею простыми архитектурными средствами. Возьмите Национальный стадион в Пекине, построенный к летней Олимпиаде 2008 года. Архитекторы хотели имитировать трещинки на традиционном китайском фарфоре, а получилось птичье гнездо. И, возможно, к лучшему – вместо не всем понятных отсылок к китайской культуре был создан образ яркий, гуманный, понятный всему миру и потому снискавший всеобщую любовь. Мне кажется, для общественного здания это хорошая судьба.

– В этом есть логика. Ведь эти здания и предназначены не для камерных, элитарных, а для массовых мероприятий, массового зрителя.

– Да. Наш главный стадион сначала был задуман в форме разомкнутого кольца, такого, знаете ли, бублика с выломанным куском. Я долго вел дискуссии с англичанами и с их русскими партнерами. Ночь напролет английские коллеги сидели в московской гостинице и рисовали. В конце концов, мне предложили четыре варианта на выбор. Мы выбрали, как нам кажется, наиболее подходящий, а дальше он стал наполняться деталями, которые сформировали образ. Сейчас он насыщается большим количеством технологических, функциональных элементов, но теперь они ложатся на готовую канву. Она заключается в ассиметричном силуэте, в гигантском размахе металлических ферм, что рождает целый ряд ассоциаций. По мнению большинства, абрис сооружения рифмуется с горными вершинами. Пологие скаты-склоны, плавное очертание кровли – все повторяет силуэты снежных гор на горизонте. Абсолютное созвучие с местом. В другом городе такое сооружение, может быть, выглядело бы нелепо. Здесь – более чем органично. Возникают и другие сравнения – с перевернутой лодкой, морским животным, облаком.

Я думаю, Центральный олимпийский стадион станет ключевым сооружением парка, одним из символов Игр.
Второй по значимости в композиции является Большая ледовая арена. Днем это идеальная «капля воды» с очень элегантно прорезанными арочными линиями, отделяющими непрозрачное покрытие от стекла. А вечером сооружение преображается за счет медиафасада. В поверхность будут встроены светодиоды, дающие большое количество цветовых оттенков, и огромная сферическая поверхность наполнится рисунками по мотивам пасхальных яиц Фаберже – идет игра на один из российских брендов.
Все здания расположены по кругу. Но одновременно они образуют очень жесткую и прочную пространственную конструкцию в виде креста. Четыре самых главных и самых крупных сооружения составляют две пары. Пара «Центральный стадион и Конькобежная арена» нанизана на одну ось. При этом две гигантские арки стадиона стоят вдоль этой оси, а у конькобежной арены колоссальная арка на фасаде расположена поперек нее, как бы останавливая разбег. Диалог двух других сооружений – Большой ледовой арены и Дворца для фигурного катания – построен на лейтмотиве непрерывной волны – геометризированной, привязанной к двум осям. Только на «фигурке» она несколько сдвинута, асимметрична по отношению к фасаду, что создает иллюзию движения.

–  То есть несмотря на то, что над зданиями работают разные команды, удалось достичь созвучий, единого ансамбля?

– Надеюсь на это. Его дополняют второстепенные здания. Здание для керлинга скромное, но по-своему обаятельное, очень нравится представителям МОК своей простотой. Это сооружение временное, по окончании Игр оно будет разобрано. При этом у него будет интересная фактура – его облицуют металлической сеткой, это модная сегодня тема. Здание Малой ледовой арены чуть отодвинуто от центра площади и имеет лаконичную форму. Но на нее нанесен очень динамичный рисунок, создающий образ снежного вихря.
Мне кажется, что для временных, одноразовых построек такой «программной узнаваемости» достаточно. Требовать от них глубоких архитектурных откровений, концептуальных прорывов, серьезной работы с формой, с ритмом, с материалами – не стоит.

– Есть на олимпийском строительстве известные архитектурному сообществу имена?

– Так получилось, что на олимпийских объектах нет так называемых глобальных архитектурных звезд. Объекты были распределены между подрядчиками три года назад, а они не приглашали светил мирового уровня, потому что это дорого и хлопотно. Однако недавно появилось имя Никиты ЯВЕЙНА. И я очень рад, что ОАО «РЖД» как заказчик объекта – речь идет о вокзале в Олимпийском парке – согласился с нашим предложением. Потому что предыдущий проект ничего, кроме недо умения, не вызывал. У Явейна есть опыт работы с современными вокзалами. Альянс сложился, и мы получили качественный проект, у которого есть все шансы завершиться заметным событием в российской архитектуре.

Сергей ЧОБАН сейчас проектирует медиацентр на 86 тыс. кв. м в Имеретинской низменности. Его пригласили краевые власти. Медиацентр – сложнейшее хозяйство, ведь Олимпиада – это прежде всего прямой эфир, качественное изображение на телеэкранах. Но когда Игры заканчиваются, все это становится никому не нужным. Поэтому в проекте предусмотрена возможность различного функционального использования объекта. Сначала это будет необходимый Сочи торговый комплекс с хозяйственной зоной, зоной загрузки, соответствующей технологической схемой. В период проведения Игр сооружение насытят оборудованием, необходимым медиацентру, а потом оно вернется в изначальное состояние. Архитектурное решение абсолютно адекватно городу и пейзажу, оно развивает темы средиземноморской классики и смотрелось бы органично в любом городе Южной Европы.
Будет очень красивый парк, над которым работают «Витрувий и сыновья» и «Архитектурная мастерская – ТРИ».

Михаил ФИЛИППОВ и Максим АТАЯНЦ в горном кластере делают две медиадеревни. Их архитектурные предложения вызвали много споров, но, по-моему, они имеют полное право на существование. Для Сочи очень характерен стиль средиземноморской классики. А поскольку и Филиппов, и Атаянц приверженцы неоклассики, они и заложили ее принципы в архитектурные и планировочные решения.
Медиадеревни должны состоять из гостиниц и жилых домов. Впоследствии, по замыслу инвесторов, они превратятся в модное курортное место. Одна из них, спроектированная Михаилом Филипповым, находится на отметке 540 м. Ее композиция – с длинными улицами, разными затеями: музеем, библиотекой, концертным залом – очень живописна и ориентирована на реку Мзымта.
Вторая, по проекту Атаянца, будет построена на отметке 960 м. У Атаянца более жесткая структура, вписанная в очень красивый ландшафт. Контраст между планировочной «решеткой» и живописностью места компенсируется «живыми» объемами.

– А как в целом формируется горный кластер в архитектурном отношении?

– Там и не нужна идея, которая цементировала бы пространство. В горах доминирует природа. Горный кластер распадается на отдельные объекты, которые интегрированы в природный ландшафт. И нет ни одной точки, которая позволила бы окинуть взглядом все сразу.

Есть три серьезных архитектурных вкрапления в пейзаж. О двух я уже рассказал. Третье – Роза Хутор, Олимпийская деревня на 2200 человек, которая предназначается исключительно для спортсменов и сопровождающих их лиц. Остальное – подъемники, станции пересадки, ресторанчики. Правда, внизу расположена большая деревня Лаура, которую построил Газпром, а наверху – газпромовский же стадион для лыжного многоборья. В них доминирует фахверковый альпийский стиль.

Связывает все это воедино совмещенная дорога Адлер – Альпика-Сервис. Она ныряет в тоннель, проходит по эстакаде над Мзымтой, составляя часть пейзажа.

– Между утверждением проекта и выходом на стройплощадку проходит очень мало времени. Можно ли обеспечить приемлемое качество рабочей документации в таких условиях?

– Строится пока только два объекта – Большая ледовая арена и Дворец фигурного катания. В случае с Большой ледовой ареной компания «Мостовик», которая является генеральным подрядчиком, но обладает при этом собственным архитектурным бюро, переделывает проект прямо на марше. Причем очень серьезно. Им пришлось менять конструктивную схему «капли», и они с этим справились. Качество строительства очень высокое, хотя строят, что называется, с листа.

На Центральном стадионе идут подготовительные работы. Чтобы освободить площадку полностью, там предстоит переселить еще 8 собственников. И сейчас есть затруднения. Подрядчик не может завершить бурение скважин (поскольку мы имеем дело с сейсмически активной зоной, бурение должно осуществляться по довольно частой сетке). Соответственно, экспертиза не может завершить согласование проекта. Его архитектурно-технические, конструктивные решения зависят от результатов изысканий на этом участке. Отсюда несколько нервное состояние всех участников процесса. Ну и появились, конечно, проблемы с графиком.

Но надо понимать, что невозможно «сбрить» все на территории подчистую, построив совершенно новый город. Это не по силам никакому государству, особенно правовому, которое обязано соблюдать законы. Поэтому подобные вопросы иногда решаются довольно долго. Кстати, еще неизвестно, что будет на месте керлинга и Малой арены, когда их уберут. Они строятся за счет частных инвестиций в обмен на земельные участки. В одном случае застройщик получает в собственность 5 га, в другом – 9 га прямо на берегу моря. Что там будут строить, не знаем пока ни мы, ни инвесторы.

Подготовила Наталья Андропова

Другие материалы по теме

X