жк днепропетровская 37 евродвушка
жк днепропетровская 37 евротрешка
жк днепропетровская 37 квартиры

Интуиция истины. Архитектор Валентин Назаров о прошлом и будущем Петербурга

Архитектор Валентин Назаров уже 55 лет проектирует

Санкт-Петербург. В его послужном списке градостроителя разработка трех генеральных планов Ленинграда-Петербурга, два из которых появились под его руководством.

В сентябре 2011 г. на 24-м Всемирном конгрессе архитекторов в Токио Валентину Федоровичу Назарову предстоит получить премию сэра Патрика АБЕРКРОМБИ, присужденную ему Международным союзом архитекторов в номинации «Градостроительст­во». Сам Назаров убежден, что награда дана не ему, а городу и тем людям, которые сумели сохранить исторический облик Петербурга.

У Валентина Назарова петербургская родословная. Он правнук крепостного крестьянина, принадлежавшего князю Белосельскому-Белозерскому, англоману, родоначальнику многих видов спорта в России. Внук художника-маляра, писавшего маслом рекламные вывески в Петербурге. Сын военного топографа, создавшего в блокадном Ленинграде первый объемный макет окрестностей Ленинграда, а затем – макет Северного Кавказа для И. В. Сталина.

Наставления деда, работавшего в технике средневековой живописи (Валентину Федоровичу это стало понятно позже), гравюрная точность в работе картографа-отца, годы учения в художественной студии Дворца пионеров в Аничковом дворце, впечатления от поездок на этюды в старые русские города, старого храмового искусства – все это привело Назарова на архитектурный факультет Института имени Репина.

В год, когда он окончил институт, вышло злополучное постановление Хрущева «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Молодые архитекторы-художники оказались не у дел. Валентин Назаров пришел в Промстройпроект, где участвовал в проектировании Соколово-Сарбайского горно-обогатительного комбината. Здесь он сделал для себя неутешительное открытие: без человека архитектура не нужна, только человек наполняет ее смыслом. Подобно герою платоновского «Котлована», он понял, что «дом должен быть населен людьми, а люди наполнены той излишней теплотой жизни, которая названа однажды душой». И позже уже «боялся воздвигать пустые здания – те, в каких люди живут лишь из-за непогоды».

Приглашение работать в мастер­ской № 1 Генерального плана института «Ленпроект» оказалось судьбой. Здесь В. Назаров прошел петербургскую градостроительную школу, созданную в 20–30-е годы Л. А. ИЛЬИНЫМ. В конце 80-х В. Назаров стал директором ЛенНИПИГенплана, а затем генеральным директором ЗАО «Петербургский НИПИград». Здесь он разрабатывал генпланы Ленинграда-Санкт-Петербурга, пригородной зоны, наконец, Ленинградской области. Стал автором и соавтором генпланов для Пушкина, Гатчины, Зеленогорска, Горской, Токсово, Юнтолово. Согласно созданным проектам, в исторических городах не допускалось строительство панельных домов. Под руководством Назарова разрабатывалась система охранных зон, которая послужила основой подготовки Правил землепользования и застройки Cанкт-Петербурга.

Назаров.jpg– Валентин Федорович, вы по образованию архитектор-художник, а стали ведущим «генпланистом» города. Как это получилось?

– Я пришел в мастерскую № 1 Лен­проекта по приглашению своего друга. А в ней как раз делали генплан. Для меня, архитектора, которому давали в Академии знания об ордерах и пропорциях, было нелегко освоить принципы транспортного планирования, экологии, социологии градостроительства. Еще в рамках подготовки ТЭО Генерального плана Ленинграда 1958 года мне поручили разрабатывать раздел «Ландшафтная организация пригородной зоны». И я начал читать географическую литературу, познакомился с работами В. И. ВЕРНАДСКОГО о биосфере и ноосфере, книгами по ландшафту Л. С. БЕРГА, учением В. В. ДОКУЧАЕВА о почвах. Тема была связана с преобразованием биосферы в ноосферу, и мне предстояло стать переводчиком с научного языка на язык ландшафтного проектирования, пейзажей. Я стал изучать изменения географических ландшафтов в процессе урбанизации и почувствовал, что немного подхожу к истине.

Второй «опыт погружения» мне дал Георгий ЩЕДРОВИЦКИЙ с московским философским кружком. Они связали в моем сознании градостроительство с социологией, с проблемами общества, с групповыми потребностями людей. Я с тщательностью стал изучать социологию масс, личности, т. е. опять из биосферы «перешел» в ноосферу. В это же время в Ленпроекте сложилась мощная инженерная группа: Михаил ПИИР, Алексей ЖУКОВСКИЙ и Наум ПАЛЬЧИКОВ – создатели моделей городских транспортных систем. Я познакомился с их работой. Потом взялся за историю строительства нашего города.

Я коснулся почти всего и понял, что ничего не знаю и никогда всего не буду знать. Но я начал понимать предмет своей деятельности, кроме того, мне надо было оставаться градостроителем и действовать.

Главным было – правильно почувст­вовать предмет: гений места, людские потребности, философскую подоплеку. Градостроительство – в значительной степени деятельность интуитивная, далеко не только научная. Бывают моменты, когда нужно спокойно отключить свою голову и настроить интуицию на поиск наиболее верного способа принятия решений в условиях недостатка информации.

– А вы нашли свой способ? Можете дать рецепт градостроителям?

– Надо создать внутри себя двойник города, настроиться на сопереживание с ним, чтобы знать: что сделано не так, от чего городу больно. Надо распознать степень ошибки. Понять: это катастрофа, которая не позволит городу развиваться дальше, или боль переживаемая, ранка на его теле. Сколько уже шрамов у Петербурга от наших ошибочных решений, и никуда от этого не деться.

– А что нужно делать для того, чтобы ошибок было меньше?

– Вобрать в себя противоречия этого города, его проблемы, полюбить все это и продолжать изучать, развивать его, руководствуясь принципом «не навреди».

– Недавно на экономическом форуме президент сказал, что Москву надо расширять за счет создания Московского округа. Каково ваше мнение на этот счет?

– Понятие «город» – устаревшее. Все потребности людей в рамки этого понятия не укладываются и никогда не укладывались. В прежние времена был город – огороженная территория с крепостью, и были посады, которые время от времени включались в его черту. Город расширялся – вырастала следующая стена.

Агломерация – понятие гораздо более широкое. Это система городов, поселений, зон отдыха, промышленных территорий, деловых комплексов, научных учреждений. Петербург всегда был агломерацией. Жесткие границы, которые мы сегодня утверждаем для субъектов Федерации, – абсурд. Мы все равно придем к созданию агломераций, это нужно Москве и Петербургу как воздух. Я думаю, что предстоящую корректировку генплана СПб нужно делать с учетом этого обстоятельства.

– Сергей Владимирович СЕМЕНЦОВ, готовивший рабочую документацию для ЮНЕСКО, говорил об охране агломерации Петербурга.

– Вытекла эта концепция из идей архитектора Льва ТВЕРСКОГО, который положил ее в основание генплана 1936 года. Он трактовал ландшафтную систему как единое целое: город, лежащий на Приневской равнине, и окружающий его амфитеатр возвышенностей (Ордовикское плато, Колтушская возвышенность, Юкковская гряда с расположенными на них населенными пунктами. Еще Петр I создал агломерацию Санкт-Петербурга, заложив Петергоф, Колпинский металлургический завод, Пороховые, Сестрорецкий оружейный завод, крепости Кронштадт и Орешек, Красное Село, Царское Село, Павловск.

Необходимо охранять агломерацию в целом.

Эта идея лежит в основе концепции, разработанной Борисом НИКОЛАЩЕНКО в конце 80-х годов и представленной городом в ЮНЕСКО. Градостроительного законодательства тогда не было, и для включения агломерации в зону охраны Б. Николащенко использовал законодательство в области культуры. Таким образом, исключалась какая-либо возможность для разрушения исторически сложившейся структуры. Однако концепция не была принята.

В настоящее время Сергеем Семенцовым разработан новый вариант концепции для представления в ЮНЕСКО. Этот вариант, наряду с охраной памятников, ставит под охрану элементы природного ландшафта. По мнению чиновников, это странно, поскольку архитекторы защищают то, что не создано человеком. Вариант Семенцова не одобрен правительством Санкт-Петербурга. Иностранцам, напротив, идея целостности пространства понравилась.

– С точки зрения градостроителя, в чем наш город нуждается сегодня? И что ему мешает?

– Мешает система управления, не адекватная сущности Петербурга. Из-за этого в градостроительных решениях возникают ошибки. У нас полностью ликвидировано местное самоуправление, у него нет ни денег, ни полномочий, ни профессионалов… Нужно найти гармонию внутри системы, правильно определить полномочия.

Мы неверно начертили границы города, объектом управления у нас стал именно город, а не агломерация. Отсюда проблемы: под боком Петербурга возникают ни с чем не увязанные поселения, областные столицы, зачем-то намываются острова в Финском заливе. Недвижимость – в ведении разных комитетов, а не муниципалитетов.

Идеально, когда ближайшую к себе среду житель формирует сам, как, к примеру, это происходит во Франции с помощью коммун. Но жители должны понимать, что они живут в системе города и государства. Людям, государству и бизнесу надо уметь находить баланс и способы решения конфликтов. Сейчас уже без этого жить нельзя. Иначе мы увязнем во лжи, в манипулировании людьми, никто не сможет дождаться правды нигде, и город не будет нормально развиваться.

– Есть у вас предположения, каким будет Петербург 2050 года?

– Я занимался прогнозированием развития города до 2025 года еще в 60-е годы. Вопрос о том, каким город будет окончательно, по сути – вопрос о дате смерти города. Когда Петр I закладывал здесь город, а царевич Алексей говорил: «Быть городу пусту», – это были не просто слова. Их смысл открывается во времени. Город возник как столица России, но не мог остаться ею. И он избавился от этого титула.

Петербург находится на краю ойкумены, жить здесь неудобно, плохо, с сосульками, дождями, водой, с которой непонятно как справиться. Аристократии духа это может нравиться, но для будущности города нужно, чтобы нравилось многим. Многие в Петербург приезжают, пока выгодно вкладывать деньги в здешнюю недвижимость. Но надо, чтобы население росло, а оно расти не будет.

Те, кто приедут сюда, уедут в более привлекательные климатически регионы: Ростов, Казань, Нижний Новгород и т. д. Численность населения стабилизируется и может наступить стагнация; иметь здесь недвижимость тогда станет невыгодным. Стагнация может проявлять себя медленно, постепенно, чередуясь с небольшими всплесками активности, зависящими от того, как пройдут транспортные коридоры из Европы в Китай, от общемировых процессов. Но внутренним ресурсом для развития Петербурга всегда останется культура.

– Но петербургские власти постоянно твердят об инвестиционной привлекательности города.

– Когда говорят, что женщина не красива, а привлекательна, товар не хороший, а привлекательный, здесь кроется какая-то уловка, несовершенство. Блаженный Августин считал, что красота – это «сияние истины». И слово «привлекательность» в этом определении отсутствовало. Надо искать гармонию в отношениях между людьми, в отношении к городу, в самом городе.

Мы все хотим построить идеальный город, а он уже построен, вопрос только в том, как мы его будем развивать. Как бы нам в погоне за привлекательностью не испортить Петербург.

– Расскажите о храме в честь Архистратига Божия Михаила и всех Небесных Сил бесплотных, который вы спроектировали в Токсово на песчаном холме.

Какой была идея?


– Когда дочка пришла и сказала, что протоиерей Лев (Нерода) хочет храм построить и просит меня помочь, я сказал, что попробую. Начал делать эскизы, не лукавил, хотел сделать как можно лучше, в том понимании, которое у меня есть. Дочь съездила к старцу Николаю на остров Залит. Он благословил. И построили храм в Токсово, люди стали туда ходить, храм теперь намолен. Радуюсь, когда какая-нибудь прихожанка говорит: «Спасибо вам, Валентин Федорович, за прекрасный храм». Дух там Божий живет, и радость от этого непередаваемая.

Несколько лет назад отец Лев обратился ко мне с просьбой спроектировать храм в Юкках. Строительство храма Рождества Иоанна Предтечи завершается, в нем уже идут богослужения.

– Благодарность прихожан приятнее, чем международная премия?

– Безусловно. А с премией мне просто повезло. Иностранцам Петербург нравится тем, что в нем чувствуется дух прошлого, присутствует идентичность, город узнаваем и не потерял своей прелести. Иностранцы связывают мою фамилию с сохранением этой особой ауры, поэтому и дали премию.

Я считаю, что премия дана не мне, а городу.

Наталия Ловецкая

Другие материалы по теме

X