жк днепропетровская 37 евротрешка

Актуальное
Строим Добро

Креативное пространство. О перспективах разития городской скульптуры рассуждают художники из студии «Креативные вещи»

И жителям, и туристам уютно и хорошо на старых улочках и площадях Петербурга. Душой этих пространств часто оказываются скульптуры. Но парадный Петербург – лишь небольшая часть города.

Пустые дворы, безликие улицы, мерт­вые площади спальных районов, новые жилые комплексы и офисные центры с громкими названиями – все это страдает отсутствием смыслов и символов. Откуда взялся в Петербурге дефицит современной городской скульптуры, которой так много, например, на Западе? Нужно ли городу новое монументальное искусство?

Свои вопросы мы адресовали художникам Александру ДОБРОВОЛЬСКОМУ и Елене ЛЕКУС из студии «Креативные вещи», в которой также работают Анна МИШИНА, Андрей НЕДОСТУП, Тигран НИКОГОСЯН и Ольга СВИРКО.

– Вы утверждаете, что работы вашей студии открывают символы сегодняшнего времени. Каким образом?

Е. Лекус:

– Главная особенность «креативных вещей» заключается в том, что они позволяют осуществлять сотворчество художника и зрителя, полноценное соавторство. Благодаря тому, что скульптор начинает задавать художественную форму, еще не зная, что получится в итоге, любой образ, любой предмет трансформируется до того момента, пока в нем не будет проявляться другая версия образа. В результате получаются «муха-очки». При обобщении этих двух версий возникает в сознании зрителя и художника новая абстракция. Например, «муха-очки» начинают восприниматься как символ кризиса, ностальгии, осени, старости, неопределенности. Так происходит рождение нового символического порядка из образного хаоса.

А. Добровольский:

– Это не подражание миру, созданному природой или Богом, как в классиче­ском искусстве. Это не подражание миру, ограниченному рамками произведения, миру, создаваемому художником, как это происходит в модернизме. Это не симуляция и первого, и второго миров, которую предлагает постмодернизм. Это узнавание бытия в процессе его становления, рождение нового порядка из хаоса. Та реальность, которую мы можем узнавать, открывать в знаковых формах. Это синергетика.

Мы нашли принцип, с помощью которого можно помещать образ в точку развилки – бифуркации, когда образ сам выбирает, стать ему мухой, или очками, или еще чем-то. Это состояние сегодняшнего мира. Так утверждает автор бестселлера «Век бифуркации» Эрвин ЛАСЛО.

Мы живем во время глобальной бифуркации, возможно, самой большой за всю историю человечества. Мир не знает, куда он идет. Одни говорят о глобальном потеплении, другие, напротив, твердят о похолодании. И те, и другие могут быть правы. Что выберет природа? Любая трактовка может быть только версией.

Е. Лекус:

– Социально-природная бифуркация охватывает все сферы жизни. А поскольку нынешний мир интегрален, это мир открытых границ, то такое явление касается всех и каждого.

Скульптуры-символы выражают как раз эту поливерсионность мира. Их трактовка зависит от контекста, от настроения, от воображения зрителя, от его ментальности, культуры.

Вот образ «лебедя-зонтика». Если, допустим, он будет установлен на Лебяжьей канавке, он становится символом метафизики Петербурга, если в Лондонском парке или в Петергофе – символом аристократизма.

Вот «женщина-кошелек». Такая скульптура, поставленная около банка, олицетворяет Венеру финансовую, божество, которое является управительницей денежного потока, а банк оказывается, по сути дела, на Олимпе. С другой стороны, это скульптура где-нибудь перед роддомом может стать символом материнского капитала. Перед госучреждением – символом стабилизационного фонда. Из этой же серии – «штурвал-человек», сам управляющий своей жизнью, символ активной жизненной позиции, лидерства, который может быть и аллегорией Петра I.

Эти скульптуры легко трансформируются в архитектуру. Например, «книга-ковчег» – чем не образ для здания исторического архива или библиотеки? Это активно используют архитекторы-постмодернисты, но они это делают, всего лишь перенося образ книги с золотыми корешками-окошечками на здание. Но одно дело просто смотреть на гигантскую книгу, и другое – пробудить воображение у зрителей, дать ему возможность увидеть взаимопроникновение образов книги и ковчега.

Это соответствует искусству креативного класса. Потому что когда говорят о воспитании целостного человека, возникает вопрос: какая это личность? Есть личность – слепок Бога, или вершина эволюции. Есть одинокий, бунтующий человек модернизма. Есть постчеловек – представитель общества потребления. И есть креативный человек. Для каждого типа людей существует свой тип произведений и свое искусство. Мы предлагаем сотворчество. В некотором роде над этим сейчас активно трудится Запад, создавая креативное общество.

– Европа и Америка не боятся современных скульптур и, кажется, выигрывают от этого. Почему новые формы скульптуры приживаются на Западе и не принимаются в России?

А. Добровольский:

– В 1998 году Британский совет по туризму, культуре и спорту издал положение о формировании креативного города. Вызвано это было экономическими причинами. Запад, конкурируя с Китаем, пришел к созданию креативной экономики, в основе которой должен стоять креативный человек, который может ее создать, начал в это вкладывать деньги.

В Англии существует две программы: одна – формирование креативного класса, вторая – создание креативного города с пространствами, где обыватели погружаются в такую диалоговую среду. Она характеризуется современным дизайном, дороги там планируются так, как удобно человеку, в виде свободных дорожек, там много кафе и пространств для общения. Создаются условия для коммуникации различных мультикультур или субкультур, толерантности.

Идеология этого движения изложена в двух книгах – ЛЕНДРИ «Креативный город» и ФЛОРИДЫ «Креативный класс. Люди, которые меняют будущее». Тэтчер еще в 80-е годы догадалась в шахтерском городе Манчестере вложить субсидии в обучение детей шахтеров на программистов. Теперь там шахты закрыты, а 10% инноваций Англии приносит именно Манчестер.

Флорида пишет, что Россия на втором месте после Америки по количеству творческих людей. У нас 13 млн учителей, музыкантов, программистов, художников. Но отдача от наших «креативщиков» дает нам только 26-е место среди экономик мира.

– Сколково сделает жителей России в числе прочего восприимчивее к современной скульптуре?

А. Добровольский:

– Исторически в России сложилась ситуация, что монументальная скульптура больше ориентируется на классику. И креативную скульптуру у нас продвинуть гораздо сложнее. Недавно на сайте Комитета по культуре СПб появилось новое постановление, в котором говорится, что мы должны поддерживать статус Петербурга как культурной столицы, отдавая предпочтение классике, но и поддерживать инновации.

Одним из условий формирования креа­тивного общества является законодатель­ство, а у нас нет закона об авторском праве, нет условий и социального заказа на творчест­во. Федеральный закон о культуре 1991 года, по сути, отделяет культуру от государства.

Что касается скульптуры – все упирается в финансирование комплексного благоустройства территорий. Наша студия как-то сделала символ победы команды «Зенита», мы показали его руководителям КБДХ СПб, те резюмировали: «К производству! На аллее перед новым стадионом!» На что главный инженер заметил: «Это не входит в зону благоустройства. Если деньги из бюджета перечислят на скульптуру, это будет нарушением финансовой дисциплины».

Вторая проблема – нежелание заказчиков работать по художественным расценкам. В России пока не принят закон, который действует во многих цивилизованных странах, по которому 2–4% от сметной стоимости проекта строительст­ва идет на культурное благоустройство. Сегодня в России метр постамента стоит дороже, чем скульптура. Первое, что урезается в проекте как излишество, – его скульптурная часть.

– А симпозиум скульптуры, который КГА СПб проводит? Насколько это продуктивно?

А. Добровольский:

– Это эксперимент, который уже несколько лет проводится в Петербурге. На Западе это приводит к интересным результатам, у нас пока рано говорить о какой-то сформировавшейся тенденции.

У нас сейчас строится множество жилых комплексов со звучными названиями, которые ничем не подкрепляются. Если раньше создавался Дом со львами, то люди наблюдали этих львов воочию. Мы много раз пытались связаться с компаниями, которые занимаются строительством элитного жилья, предлагали символы, которые будут визуализировать названия. Символические скульптуры можно сделать перед фирмой, банком, организацией. Это же создание традиции, ритуала! Если речь идет о человеке, то символический портрет может отражать его миссию. Как созданный нами «виолончель-корабль», своеобразный портрет Мстислава РОСТРОПОВИЧА, или ансамбль «Первая скрипка» – 7 символических портретов композитора Андрея ПЕТРОВА. Таких идей невероятно много, и им нужны креативные заказчики.

Наталия Ловецкая

Другие материалы по теме

X