жк днепропетровская 37 евродвушка
жк днепропетровская 37 евротрешка
жк днепропетровская 37 квартиры

Четкие правила охраны наследия

В Санкт-Петербурге зарегистрировано около двух с половиной тысяч реставрационных компаний, реальных же игроков – чуть более сотни. Одним из самых провальных звеньев в процессе реставрации является проектирование, считает председатель комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников Сергей Макаров.

 

– Сергей Владимирович, по вашей оценке, насколько в Санкт-Петербурге развит – количественно и качественно – рынок реставрационных услуг?

– Рынок развит достаточно. По количеству реставрируемых объектов и профильных компаний мы конкурируем с Москвой. Всего в городе зарегистрировано около двух с половиной тысяч реставрационных фирм, однако из них активно функционирует чуть более сотни. По госзаказу КГИОП работает в среднем 30–35 лицензированных компаний – как генеральные подрядчики и субподрядчики.

Реставрация – тонкая сфера. Эта профессия требует длительного кропотливого обучения, наставничества, отточенных годами навыков. Нельзя сегодня создать компанию, а завтра начать качественно работать. Поэтому на рынке представлены либо компании с давней историей, либо династии «узких специалистов» – позолотчиков, специалистов по металлу, дереву, кровельщиков и т. д. Для реставраторов в принципе характерна узкая специализация, но в этой нише работают небольшие фирмы, получающие заказы на субподряде у крупных компаний. Появление новых игроков, как правило, происходит за счет объединения уже состоявшихся компаний, чтобы выполнять комплексные виды работ.

В ожидании секвестра

– Сколько денег в 2015 году предусмотрено на реставрацию городских объектов из различных источников финансирования?

– Из средств городского бюджета по программе КГИОП в этом году выделяется 3,1 млрд рублей, плюс к этому предполагается сохранить уровень финансирования прошлого года по линии комитетов по культуре, здравоохранения, образования и других ведомств. Точных данных по федеральному бюджету на текущий год мы пока не имеем, но уже известно, что финансирование будет снижено более чем на 1 млрд рублей – сокращение коснулось работ по Новодевичьему монастырю.

Суммы по внебюджетным источникам назвать сложно, но они приличные – в среднем около 500 млн рублей в год. Для сравнения: в 2014 году общий объем финансирования реставрационных работ в Санкт-Петербурге составил 9,870 млрд рублей, в том числе 4,977 млрд из городского бюджета и 3,234 млрд – из федерального. В 2013 году общий объем достиг 11,280 млрд рублей, в 2012 году – 14,482 млрд рублей.

В течение последних трех лет федеральное финансирование снизилось почти втрое – с 9,134 до 3,234 млрд рублей, но надо понимать, что неравномерность финансирования объясняется началом и завершением работ по единичным крупным объектам, таким как Государственный Эрмитаж, Большой драматический театр им. Г. А. Товстоногова, государственные музеи-заповедники.

– Три миллиарда рублей в 2015 году по линии КГИОП – это еще не секвестированный бюджет?

– Мы ожидаем, что он будет еще урезан на 10%.

– Каких объектов это коснется?

– Пока в программе около 60 объектов. Скорее всего, начало работ по некоторым новым объектам придется перенести на следующий год, чтобы иметь возможность завершить уже начатые проекты, не нарушая технологический цикл.

– Какие наиболее значимые объекты в текущем году будут находиться в работе?

– Продолжается реставрация интерьеров Юсуповского дворца на Мойке, Аничкова дворца, дома Половцова на Большой Морской улице. Запланирована разработка проектно-сметной документации на реставрацию и приспособление для современного использования деревянной дачи Громова в Лопухинском саду.

Приступим к восстановлению дворцово-паркового ансамбля «Собственная дача» в Петергофе – процесс займет не один год, но этот заброшенный шедевр должен быть восстановлен и получить вторую жизнь.

Будут проводиться работы по фасадам Смольного монастыря, реставрация церкви Святой Екатерины на Кадетской линии, Митрополичьего сада Александро-Нев­ской лавры. Вышли на завершающий этап 20-летнего процесса реставрации Троицкого собора – в 2016 году запланировано его освящение. Князь-Владимирский и Владимирский соборы готовим к юбилейным мероприятиям в этом году. К столетнему юбилею буддийского храма на Приморском проспекте в этом году намечены масштабные работы.

Несколько лет продолжается реставрация мечети. В ходе этих работ было выявлено аварийное состояние декора на купольной части интерьера, поэтому принято решение о выполнении комплексного технического обследования здания.

– В программе КГИОП много культовых сооружений…

– Объекты нашей реставрации нельзя делить на культовые и гражданские, все они – лицо Санкт-Петербурга. Многие здания-памятники находятся в управлении различных ведомств. С конца прошлого года мы отказались от реставрации объектов, закрепленных за учреждениями образования, здравоохранения и культуры. У здания должен быть один хозяин, который определяет, когда и что делать.

Мы оставили за собой знаковые объекты, которые требуют особого внимания КГИОП. При этом по-прежнему осуществляем функцию государственного надзора за всеми памятниками культуры независимо от их статуса и формы собственности, за исключением порядка двух десятков – так называемых особо ценных объектов, которые курирует непосредственно Министерство культуры, – Русский музей, Мариинский театр и т. д.

Проектная брешь

– Каких специалистов не хватает на нашем рынке?

– Прежде всего мы ощущаем острую нехватку проектировщиков. Институты «Спецпроектреставрация» и «Ленпроектреставрация» находятся в плачевном финансовом состоянии, а небольшие частные компании не готовы разрабатывать требуемый объем проектов дос­тойного качества.

– По-видимому, именно этим объясняется необходимость создания государственного учреждения, которое бы занималось проектированием реставрационных работ?

– Именно этим.

– Когда новая структура приступит к работе?

– Проект постановления об организации Проектно-исследовательского реставрационного центра (ПИРЦ) сейчас проходит согласование на межотраслевом уровне, поэтому заявка на его финансирование может быть подана в бюджет следующего года.

– Какие подробности о центре вы готовы раскрыть?

– Для начала бюджет ПИРЦ составит 70–80 млн рублей в год, в штате предусмотрено 54 человека. Для проектной организации этого достаточно. Возможно, помимо проектирования центр будет оказывать услуги по проведению историко-культурной экспертизы – с привлечением аттестованных экспертов, или сотрудники центра пройдут аттестацию в Министерстве культуры.

Кстати, опрос специалистов «Спецпроектреставрации» и «Ленпроектреставрации» показал, что они заинтересованы работать именно в госструктуре. Костяк будем формировать из лучших специалистов и обязательно будем привлекать молодежь, чтобы была преемственность в поколениях профессионалов. В противном случае мы потеряем школу проектирования реставрационных работ.

Учреждение будет работать по государственному заданию – в этом и будет заключаться его основная функция. Однако мы рассчитываем, что со временем центр выйдет на рынок и будет сопровождать внебюджетные проекты. Хотелось бы создать бренд, которому будут доверять все заказчики. ПИРЦ будет создан в форме казенного учреждения, поэтому доходы от внешних заказов будут поступать в бюджет Санкт-Петербурга. При этом не менее половины объема проектирования реставрационных работ будет выставляться на конкурс. На этом рынке должна быть конкуренция.

– По какому принципу планируется отбирать объекты для ПИРЦ?

– Прежде всего это будут объекты, которые либо реставрируются к какой-то дате, либо требуют срочных противоаварийных работ. Только на конкурсных процедурах мы теряем два месяца, что очень расточительно в условиях жестких временных рамок. За это время можно провести обследование и сделать качественный проект.

– Когда в этом году был дан старт тендерам на размещение госзаказов? Когда планируете их завершить?

– Первые тендеры были проведены в конце марта, завершить планируем в мае-июне.

– К срокам проведения тендеров всегда были большие претензии и у подрядчиков, и у губернатора, поскольку задержка в их проведении усложняет процесс освоения средств. По-вашему, каковы реальные сроки проведения тендеров при хорошей организации процесса?

– Если оптимизировать работу, связанную с проектированием, вполне реально завершать конкурсные процедуры в апреле. Мы в этом сами в первую очередь заинтересованы. Когда подрядчик выходит на объект чуть ли не в середине года и необходимо уложиться в сроки, это отражается на качестве работ.

– Как выстраивается взаимодействие с Союзом реставраторов? В чем вы видите роль этого профессионального союза?

– У нас эффективные взаимоотношения с Союзом реставраторов. Основная масса подрядчиков по госзаказу – члены союза. В этом году готовим ряд совместных мероприятий, посвященных 70-летию ленинградской-петербургской реставрационной школы. Трудно переоценить работу комиссии по качеству Союза реставраторов, которая наряду с КГИОП и Дирекцией заказчика (СПб ГКУ «Дирекция заказчика по ремонтно-реставрационным работам на памятниках истории и культуры») отслеживает качество проводимых в городе реставрационных работ.

Это подобие профессиональной саморегулируемой организации – союз объединяет реально работающих крупных игроков на рынке, защищает их интересы. При этом хорошо, что союз не является саморегулирующей организацией и что нет закона, обязывающего создавать в этой сфере СРО. В строительстве они зарекомендовали себя не самым лучшим образом.

Уточнить, чтобы защитить

– Петербург направил письмо Владимиру Путину с просьбой о внесении изменений в ФЗ-73 «Об объектах культурного наследия». О каких поправках идет речь?

– Претензий много. Из существенных – мы предлагаем внести изменения в статью, вводящую запрет на капитальное строительство в границах объекта культурного наследия, поскольку запрет распространяется и на объекты инженерного обеспечения.

Некоторые объекты деревянного зодчества, как, например, включенную в нашу программу дачу Громова в Лопухинском саду, необходимо отапливать. Если территория памятника большая, как ансамбль «Собственная дача» или ГМЗ «Ораниенбаум», то с точки зрения оптимальности эксплуатации, сохранения памятника целесообразнее построить подстанцию на участке, чем тянуть туда сети или встраивать подстанцию в здание. Не говоря уже о том, что иногда это просто невозможно сделать, не нарушая предметов охраны.

Мы предлагаем уточнить в законе, что на территории памятников запрещено капитальное строительство, за исключением объектов инженерной инфраструктуры. Почему-то это вызвало яростную реакцию градозащитников – они заявляют, что КГИОП выступает за застройку дворов-колодцев. Это лукавство. Данная норма резко ограничивает возможность функционального использования памятника и приведет в конечном итоге к росту утрат, большему количеству бесхозных разрушающихся памятников архитектуры.

Мы также предлагаем уточнить новую процедуру выявления памятников. На сегодня она позволяет любому гражданину подать заявление, что объект, по его мнению, обладает признаками объекта культурного наследия. В Санкт-Петербурге все объекты, обладающие историко-культурной ценностью, либо уже имеют статус памятника регионального или федерального значения, либо находятся в списке выявленных объектов.

В 1970–1990-х годах была проведена колоссальная высокопрофессиональная работа по обследованию исторической застройки. Прописанная в законе процедура подходит для тех городов, где не хватает средств на проведение историко-культурных экспертиз, при этом идет застройка и надо спасать историческое наследие. Но для Санкт-Петербурга и Москвы логично сделать исключение и оставить существовавший ранее порядок.

Кроме того, по факту поступления заявления у органа охраны памятников нет никаких законных оснований для выдачи предписания на остановку работ. Ничего, кроме дополнительной бумажной работы, это не добавляет, ничто не защищает.

Увлекаться расширением охранного списка – безответственно. Нужно концентрировать усилия и средства на том, что мы имеем. А имеем мы, напомню, 3523 объекта культурного наследия федерального значения, 1982 – регионального и более 2900 – выявленных.

Нас также беспокоит ситуация с новым порядком заключения охранных обязательств. В нашем городе сложилась действенная практика взыскания неустоек за неисполнение условий охранных обязательств, это подстегивало пользователей проводить работы по сохранению памятника. Было бы правильно учесть на федеральном уровне наработки Санкт-Петербурга и Москвы. Например, чтобы закон предусматривал приложение к охранным обязательствам плана работ по реставрации. Без этого теряется смысл самого документа.

В целом Санкт-Петербургом сформулировано около 50 предложений о внесении изменений. Основные я упомянул, остальные менее важные.

– Подготовила свои поправки и Москва. Наверняка вы плотно общались со столичными коллегами. Какие важные изменения предлагают внести они?

– У Москвы более 80 предложений по поправкам, по некоторым пунктам у нас похожая позиция, в том числе в части допущения строительства объектов инженерной инфраструктуры. Есть интересные замечания, касающиеся объектов федеральной собственности. На федеральном уровне действует практика сдачи в аренду памятника, условно говоря, «за рубль» при условии его восстановления в определенные сроки. В Петербурге при расчете арендной платы учитываются средства, вложенные в реставрацию, ремонт и т. д. В данном случае предложена прямая схема. Но почему-то внесено странное ограничение – в период восстановления объект нельзя сдавать в субаренду. Почему? Ведь инвестор может проводить восстановительные работы частями, при этом сдавая какую-то часть в аренду, а полученную прибыль вкладывать в реставрацию. Новая Голландия – отличный пример. Но этого проекта нововведения не коснулись бы, потому что договорные обязательства подписаны до вступления в силу поправок к закону.

Другой момент. По новому требованию проект реставрации перед выставлением на торги должен сделать государственный орган. Зачем расходовать средства бюджета и время, если победитель торгов наверняка встанет перед необходимостью переделывать проект под нужную ему функцию? Пока требование касается только федеральных объектов. Мы, конечно, можем утвердить собственную процедуру на региональном уровне и в том числе разрешить субаренду, но федеральные памятники тоже должны вовлекаться в гражданский оборот и реставрироваться, и на этом пути нужно бы поменьше препятствий, тем более искусственных.

Игра по правилам

– За последние три года внебюджетное финансирование увеличилось более чем в три раза и в прошлом году достигло 17% доли в общем объеме средств, направляемых на реставрационные работы. Можно ли увеличить участие бизнеса в реставрации памятников?

– По своей природе бизнес предпочитает выполнить работы подешевле и получить максимальную прибыль как можно быстрее. В реставрации так не получается. Требования КГИОП достаточно высоки, свои действия инвестору приходится очень долго согласовывать. Кроме того, активность градозащитников не всегда способствует здоровому инвестиционному климату.

Бизнес справедливо опасается – не будет ли завтра напротив согласованной стройки пикета. Есть примеры, когда у инвестора имеются все требуемые законом согласования и он приступает к работам. Вдруг появляется заявление, что это якобы фантастически ценный исторический объект. И от КГИОП требуют остановить строительство. И на каком правовом основании мы должны это сделать?!

Плохо, что правила игры часто меняются. Например, недавнее нововведение – сделки купли-продажи объектов, являющихся памятниками, в отсутствие охранного обязательства признаются ничтожными. И это без утвержденной формы документа. КГИОП вынужден приостановить процесс заключения охранных обязательств. Как следствие, скопилось более тысячи заявок и, соответственно, будут приостановлены сделки.

Другой пример – любым работам на памятнике культуры должна предшествовать историко-культурная экспертиза. Ранее это распространялось только на объекты федерального значения, сейчас – на все, включая региональные и выявленные.

Вспомним, сколько в Санкт-Петербурге многоквартирных жилых домов являются объектами культурного наследия. Теперь, чтобы провести законную перепланировку, необходима историко-культурная экспертиза – дорогостоящее и небыстрое мероприятие. Создание искусственных барьеров подталкивает людей к нарушениям закона.

Для того чтобы бизнес работал, историческая застройка сохранялась, а памятники качественно реставрировались, нужны четкие, прозрачные правила игры, и они не должны часто и легко меняться.

– Несколько лет назад на пост главы КГА назначили юриста, но одновременно вернули должность главного архитектора. Вы тоже юрист. У вас аналогичную роль кто-то играет?

– У нас роль «главного архитектора» выполняет целое управление по охране и использованию культурного наследия, в котором работают лучшие специалисты в этой области.

Что касается юридического образования – оно универсально, поскольку позволяет системно смотреть на мир. Говорят, что проще юриста научить разбираться в специфике охраны культурного наследия, чем архитекторов – юриспруденции. Тем более что основной пласт работы органа охраны памятников связан именно с правоприменением.

Ирина Кравцова

Другие материалы по теме

X