Top Banner_Благотворительный_фонд_Строим_Добро

Актуальное

Поврежденный код градостроительных канонов

По петербургским ансамблевым канонам были реконструированы сотни российских городов, ими руководствовались и за рубежом. В дореволюционной градостроительной базе можно найти много полезного: она не противоречит современному развитию и позволяет строить здания в режиме совместимости с исторической затройкой. Такого мнения придерживается декан архитектурного факультета СПбГАСУ Сергей Семенцов.

Сергей Владимирович, когда была задана «ансамблевость» как некий код развития Санкт- Петербурга?

– Петербург и его окрестности практически изначально создавались по определенной программе, законам. С 1712 года официально, указами Петра I, были введены правила регулярности, разработанные Доменико Трезини. В 1716–1717 годах появилась еще одна градостроительная основа – ансамбль. Причем изначально под этим понималась не европейская трактовка (площадь и вокруг нее застройка), а некий урегулированный комплекс в широком смысле этого слова – от локальных зон, каких-то крупных элементов города до Петербурга в целом. Была разработана и методично внедрялась разноуровневость таких комплексов.

Задавались требования единства города и пригородов. Эти правила распространялись не только на дворцовые комплексы, но и на зоны промышленной, военной застройки, даже сел и деревень вдоль основных дорог. Автор такой трактовки ансамбля – Жан-Батист Александр Леблон, которого поддержал Петр I.

Центр, городская периферия, пригороды, села – все имело свои композиционные пространственные признаки, отражающие статус территории. Были сформулированы принципы создания площадей, размещения вертикальных доминант.

В дореволюционный период выпускались каталоги образцовых проектов. Требования к дому (габаритам и пр.) на главной, второстепенной улицах и на местном проезде были разными. Например, одно из требований – симметричность зданий, при этом ось должна проходить по центру окна. Чтобы подчеркнуть центральную ось, количество осей на фасаде должно быть нечетным. Описывалось, как проектировать улицу (какой должна быть ее ширина, прямолинейность и т. д.), квартал и как его делить на участки. Все это было закреплено в указах императора. Я нашел 30 000 дореволюционных градостроительных и архитектурных законодательных актов, многие из которых посвящены композиционному построению. Так формировался генетический код города.

Что такое ансамбль? По сути, это создание эстетически гармоничной, комфортной среды, которая вас возвышает. Эту гармонию мы чувствуем физически, потому что она созвучна самой нашей природе.

– В 1728 году, при Петре II, столица на какое-то время переехала в Москву. «Заветы» Петра в этот период были нарушены?

– Не успели, а с возвращением уже Анны Иоанновны в Петербург в 1732 году ее внимание к градостроительству усилилось. В годы ее правления произошел всплеск развития идей ансамблевости и регулярности, заложенных при Петре I. Именно в тот период были заложены основы для создания Дворцовой площади, формировались принципы застройки Большой и Малой Морской улиц, Большой и Малой Коломны, планировки слобод лейб-гвардии Преображенского, Семеновского, Измайловского, Конного полков. Эти и многие другие территории были застроены строго в рамках ансамблевости соответствующего статуса. Тогда же закрепилась веерная система организации застройки Петроградской стороны.

Идеи Петра I подхватывали и развивали по-своему все царствующие особы Российской империи, но Анна Иоанновна и Елизавета Петровна в этом отношении сделали больше, чем кто-либо, эти венценосные дамы внесли колоссальный вклад в создание целостного облика Петербурга.

– Трезини был приверженцем типовой застройки, по сути, массовой?

– Трезини в начале своего профессионального пути не был архитектором в общепринятом смысле, он был военным архитектором, что тогда соответствовало инженеру-строителю. Его учили строить крепости и военные городки, что он сначала и возводил в Петербурге. Его планировкам в Кронштадте, на Васильевском острове, Петроградской стороне свойственна ярко выраженная регулярность. Да, это типовая застройка, но в мире таких примеров не было, поскольку он использовал правила типового строительства с имперским размахом.

Позже под влиянием Леблона, которого они вместе с князем Александром Меншиковым в конце концов выжили из города, он стал учиться гражданской архитектуре и оказался очень способным учеником. Его поздние постройки уже обладали элементами ансамблевости.

Под другим соусом

– Как происходил переход от царских нормативов к советским? Понятно, что росчерком пера – революционным декретом их одномоментно не отменить.

– С 1918 по 1923 год новая власть пыталась отказаться от «старорежимных» нормативов, но вынуждена была признать, что это невозможно. Большую часть законодательных актов легализовали, изменив название и введя новые термины. Многое было утрачено, но основные принципы регулярности и ансамблевости остались.

Первые советские СНиПы 1930-х годов были разработаны на базе царских указов. Первый генплан Ленинграда был разработан в 1934 году. Он распространялся на город и область. Также в нем были учтены и отображены зоны «влияния» – территории Псковской, Новгородской, Вологодской, Мурманской областей, Кольского полуострова, то есть, как мы сегодня сказали бы, в масштабах Северо-Западного федерального округа.

В его разработке участвовала команда, состоявшая из крупнейших дореволюционных специалистов – академиков, последователей уникальной петербургской градостроительной школы. Это был очень мощный документ, поэтому не удивительно, что его отголоски можно обнаружить в генпланах 1966 и 1987 годов.

Однако генплан 1934 года буквально разгромили в Москве. Это происходило на фоне смерти Сергея Кирова, после которого главой города стал Александр Жданов, не поддержавший документ. Генплан Ленинграда был профессионально проработан несоизмеримо глубже и масштабнее, чем столичный, создаваемый в то же время. Это было расценено как вызов, почти заговор. Новая усеченная версия генплана Ленинграда была принята в 1935 году – это знаменитый Ильинский генплан, и разрабатывала его та же самая команда. Параллельно шла работа над уточненными нормативами, которые впитали в себя основы дореволюционных градостроительных законодательных актов. Регламенты по плотности застройки, облику улиц и многое другое были почерпнуты еще оттуда.

– Как бы вы охарактеризовали советские и постсоветские генпланы? В них учитывались главные принципы петербургской градостроительной школы?

– До революции со времен Леблона существовали четкие требования к различным типам градостроительной среды. Главными в системе нормативов были градостроительно-композиционные требования, им подчинялись функциональные, транспортные, экологические, противопожарные и другие требования. Основным визуально воспринимаемым признаком центра была брандмауэрная застройка. В 1920-х годах ее попытались запретить, заменить на строчную застройку отдельно стоящими протяженными зданиями. Но при строительстве новых центров развития Ленинграда – проспекта Стачек, Московского проспекта, территории около проспекта Обуховской Обороны – архитекторы старой школы нашли выход, как и социалистический закон не нарушить, и придать главным улицам этих районов монументальность. Они создали между домами психологические переходы – арки, заборчики, некие конструкции, чтобы зрительно создать иллюзию плотно стоящих домов. Я называю это мембранной застройкой, и это было аналогом улиц исторического центра. Так им удалось повысить статус новых главных улиц.

Сплошная застройка, как композиционный и визуальный знак центральной застройки, поддерживалась вплоть до 1950-х годов. И только в век промышленного домостроения повсеместно стала распространяться периферийная – строчная застройка. Поэтому, когда в 1960–1970-е годы ставилась задача создать главные улицы очередных новых районов, используя принципы и параметры периферийной застройки, ни разу этого не получилось. Какая улица центральная в Купчино? На Гражданке? Или в любых других местах города, создававшихся с 1960-х годов? Между тем статус Московского проспекта не вызывает сомнений.

Для композиции очень важны знаки типа застройки, по которым вы безошибочно угадываете иерархию ее структурных элементов – улицы, квартала. Именно в 1960-е годы произошел отказ от ансамблевости как главного градостроительного композиционного принципа Санкт-Петербурга и от всей его иерархической знаковости.

Градостроители пытались придать связанность городским фрагментам посредством планировочных решений. В генпланах 1966 и 1987 годов еще были следы ансамблевости в планировочных решениях, в объемных – уже нет. Это была слабая тень былых ансамблей, а сейчас и этого нет. Генплан 2005 года – полный отход, отказ от петербургской школы. Ансамблевость даже на локаль­ном уровне вообще не обсуждается, не говоря о распространении этого понятия на более высокие уровни.

– Да, но призывы обсудить эту тему время от времени звучат. В частности, Юрий Митюрев недавно обнаружил, что в Петербурге ни одной новой площади после 1991 года не появилось. «Это беда для нашего города. Открытое пространство площадей, ансамблевость – характерная черта города. Мы забыли об этом, это повод для дискуссии», – признавал он…

– Что касается площадей, возникших после 1960-х годов, особенно после 1991 года, то это не площади, а сугубо транспортные развязки.

Господин Митюрев был главным архитектором Санкт-Петербурга пять лет (2008–2013 годы). Почему он только сейчас забил тревогу, а не будучи на ответственном посту?

Градостроительный код жив

– То есть, по вашему мнению, царские указы о застройке Петербурга актуальны и сейчас?

– Да. Более того, они сегодня даже актуальнее, чем в советское время, поскольку создавались во времена частной собственности. Могут быть применимы буквальные цитаты из указов Петра I, Елизаветы Петровны, Екатерины II или слегка адаптированные.

Когда шла работа над созданием последних Правил землепользования и застройки (ПЗЗ) Санкт-Петербурга, я проанализировал дореволюционную градостроительную базу на предмет того, что могло бы быть применимо в наших условиях. У меня получились полноценные альтернативные правила застройки для каждого типа территории. Что интересно, они не противоречат современному развитию, позволяют строить современные здания в режиме совместимости с исторической застройкой, поскольку отражают законы, по которым город развивался 250 лет.

В дореволюционной законодательной базе заложен механизм совместимости восприятия, комплексности – все это и дает эффект ансамблевости. Зачем нам что-то выдумывать, когда мы имеем такое достояние?

Правила были широко распространены в России. По петербургским столичным ансамблевым регулярным канонам были реконструированы 305 российских городов во времена Екатерины II – Новгород, Псков, Ярославль и др. Петербургская градостроительная школа получила признание и за рубежом, многие правила тиражировались в различных странах. В частности, в Париже Елисейские Поля были реконструированы по ним.

– До революции и уровень принимаемых градостроительных решений был высочайшим…

– Да, градостроительные решения принимал венценосный правитель. Еще будучи цесаревичем, он обучался управлять городом и страной. Его включали в процесс ежедневного принятия решений. Когда он восходил на престол, то уже представлял себе градостроительный процесс и знал его законы.

В некоторых, самых ответственных, центральных зонах император подписывал документ даже по части ремонтных работ, создания каких-то фасадных элементов – балкона, входа и т. д. При этом территория прямого контроля со стороны императора постепенно сокращалась, к началу XX века он визировал изменения только на главных улицах и общественно значимых ансамблях, объектах.

Под разрешительным документом в самой строгой зоне было всего семь подписей, причем последняя – самого императора, а у нас сегодня – сотни, и потом винов­ника не найти. Законодательная база была принципиально другой – это были документы прямого действия.

Сейчас чиновники решают – разрешить или запретить, а тогда они проверяли и следили – соответствует ли проект законам. В дореволюционных законах можно найти много интересного и актуального.

Так, например, действовал прозрачный порядок изъятия земли под государственные нужды с подробным описанием процедуры и компенсационных механизмов – чем не тема для изучения? Или правила сервитута, если по частному участку проходила общественная зона (например, дорога). Ведь сегодня это очень «сырая» тема в нашем законодательстве. Да и почему бы не перейти к законам прямого действия? Это же в определенной степени и показатель инвестиционного климата. По явление многочисленных законов непрямого действия – питательная почва для повышения власти чиновников, коррупции.

Следует изучать не только мировой опыт, но и прежде всего опыт своей страны, своего великого столичного города.

– Несмотря на жесткость композиционных регламентов, они допускали стилевое разнообразие?

– Степень жесткости регламентов была разная, наиболее сильная – в центре, на главных дорогах. Но градостроительно-композиционные строгости не касались стилевого решения. Стили – это «одежда» композиционного единства. Стили менялись, а ансамблевость оставалась. Так в период авангарда на Каменноостровском проспекте среди множества зданий в стилях модерн, поздняя эклектика, неоклассицизм было построено и несколько зданий в стиле конструктивизм (дома № 22, 55, 79, 81), при этом требования к единству, ансамблевости центральной застройки этого проспекта были соблюдены.

Ансамблевость создается многими композиционными элементами. Система установления связей, совместимости достаточно гибкая. Она позволяет работать с разными стилями. Это как в музыке – нот всего семь, а какое разнообразие. И в архитектуре есть «первокирпичики», каноны, которые сформулированы задолго до нас, и с их помощью можно достаточно свободно моделировать, был бы талант, способный выстроить гармонию.

От «излишеств» к «аскетизму»

– Архитекторы видят корень зла в том, что в постсоветское время изменилась иерархия в строительном процессе – во главе стал инвестор, а не архитектор. Вы с этим согласны?

– В большой степени так. Но есть и другой момент. Архитекторы пережили тяжелые времена. В 1955 году Ни кита Хрущев подписал разгромный приказ о борьбе с излишествами. Это привело к тому, что профессия архитектора оказалась излишеством в панельном домостроении. Архитектурные факультеты «сливали», переименовывали, закрывали, они стали называться строительными, градостроительными. Те архитекторы, которых еще по инерции выпускали вузы, не могли найти работу по специальности, потому что начальники отделов кадров им говорили: у нас нет такой штатной единицы. Их привлекали только при строительстве уникальных объектов и в случае восстановления городов после землетрясения (Душанбе).

Лет через десять спохватились, но этими действиями уже был нанесен сильнейший удар по сложившейся веками иерархии строительного процесса, когда им руководил архитектор и он же за все нес ответственность. Лишь в 1980–1990-е годы архитекторы стали «расправлять крылья», однако к этому времени уже прочно установилась диктатура строителя, которая в 2000-х годах перешла в руки заказчика, инвестора.

Сегодня есть архитекторы, которые мыслят категориями ансамблевости, но они в основном могут только предлагать свои проекты, выбор – за заказчиком и, как правило, не в пользу петербургских канонов.

– Можно как-то оживить градостроительное гетто, которое продолжает разрастаться с еще большим размахом?

– Созданы огромные объемы нечеловеческой среды. Выход один – снос. В градостроении ухищрения не помогут. Тут тоже есть свои законы, как в химии, физике, музыке. Отойдешь от них – нарушишь связь, гармонию. До 1917 года было правило: если объект признавался градостроительной ошибкой, на нем запрещался какой-либо ремонт, а по мере ветшания он сносился.

Откуда взялись параметры квартирографии панельного домостроения? Сначала от безысходности – остро встал квартирный вопрос, потом от технологичности. Еще во времена Ле Корбюзье говорили: цивилизация, города – не для людей, а для машин. Думают, как удобнее их использовать.

– По словам Сергея Митягина, тема архитектурно-художественной гармонии и выразительности застройки оказалась вне правового поля…

– Правильно говорит! Возьмите Градостроительный кодекс РФ. Там ни слова не говорится о Санкт-Петербурге, о градостроительно-композиционных особенностях рукотворной среды. Наш город, как градостроительный феномен, стоит в одном ряду даже с небольшими заурядными городами – ко всем один подход. Усредненный Градостроительный кодекс убивает генетический код не только Санкт-Петербурга, но и других российских исторических городов. Это положение вещей нужно менять, потому что, с одной стороны, оно ведет к утрате исторического наследия, идентичности, с другой – создает недружественную человеку среду обитания.

Ирина Кравцова

Исследование микрорайона

Подборка для Вас

X