Актуальное

Шедевры вне архитектурной классики

Объекты авангардной архитектуры в России до сих пор не оценены по достоинству. Особенно трудна их судьба в Петербурге, где хронологические рамки исторической застройки ограничены 1917 годом, а большинство горожан не признают шедевров за рамками архитектурной классики.

ДК Ленсовета
Хотя авангардная архитектура отвечала социальным задачам момента, ее нельзя назвать порождением революции и советского строя

В Санкт-Петербурге под государственной охраной находится 7783 объекта культурного наследия. Из них лишь сотая часть приходится на долю построек послереволюционного периода. Многие шедевры XX века, включая произведения авангарда, признанного главным вкладом России в мировую архитектуру прошлого столетия, до сих пор не получили охранного статуса, а значит, могут пополнить списки утрат.

«Это недооцененная архитектура, недооцененные памятники», – заявила, выступая на международной конференции «Архитектурное наследие XX века. 1917–1991» председатель Совета по наследию Союза архитекторов России Ирина Маркина. По ее словам, не только общественность, но и многие специалисты учреждений по охране памятников еще не понимают ценности этой архитектуры.

Родом из двадцатых

Вскоре после революции, в 1919–1921 годах, «Бюро по урегулированию плана Петрограда» под руководством выдающегося архитектора Ивана Фомина разработало проекты перепланировки рабочих районов города: Выборгского, Нарвского, Василе­островского, Петроградской стороны.

Организовывались многочисленные архитектурные конкурсы, разрабатывались проекты совершенно новых типов общественных зданий, в том числе дворцы труда, дома культуры, рабочие клубы. Так появились Дворец культуры имени Горького (1925–1927 годы, архитекторы Александр Гегелло, Давид Кричевский, инженер Владимир Райлян) и Дворец имени Первой пятилетки (1929–1930 годы, архитекторы Николай Митурич и Василий Макашов).

Началось новое жилищное строительство, реконструкция и перестройка городских окраин того времени: Нарвской, Невской, Московской застав, Выборгской стороны. В соответствии с новыми градостроительными принципами были построены Тракторная улица и Серафимовский участок проспекта Стачек (архитекторы Александр Никольский, Александр Гегелло, Григорий Симонов), Палевский жилмассив, в котором была реализована идея города-сада (архитекторы Алексей Зазерский и Николай Рыбин).


Комментарий

Евгений Подгорнов, руководитель архитектурной студии ООО «ИНТЕРКОЛУМНИУМ», профессор Международной академии архитектуры:
 – Так же как памятникам дореволюционной эпохи, объектам ленинградского авангарда необходим охранный статус. По моему мнению, все ценное должно быть сохранено. Если учесть, что период авангарда в СССР был короток, всего чуть больше десяти лет, конструктивистских зданий в Петербурге не так много. Большая часть из них может быть успешно приспособлена для повторного использования.
Однако необходим продуманный, взвешенный, точечный подход. Например, возможности приспособления зданий в промышленных районах ограничивает местоположение таких объектов.
В последнее время много говорят о том, что бывшие промышленные комплексы могут быть использованы для организации общественных пространств. На мой взгляд, это хоть и оригинальная, но несколько утопическая идея, так как вряд ли такие инвестиционные проекты окупятся.

Одновременно с жилыми домами возводились детские сады, ясли и школы, стадионы, фабрики-кухни, бани, поликлиники. Примеры известнейших построек этого типа – Круглые бани (1927–1929 годы, архитектор Александр Никольский), Выборгская фабрика-кухня (1929 год, архитекторы Армен Бартучев, Исидор Гильтер, Иосиф Меерзон).

Архитектурный стиль того времени не имел ничего общего с дореволюционным. Никакого декора, пышности и витиеватости, только конструктивный подход, геометрически правильные формы, резкость, контрастность, строгое подчинение функции. И хотя эта стилистика отвечала социальным задачам момента, ее никак нельзя назвать порождением революции и советского строя. В том же жанре развивалась архитектура европейских стран, в этом стиле работали выдающиеся архитекторы Ле Корбюзье, Вальтер Гропиус, Эрих Мендельсон.

Манифест, воплощенный в камне

«Архитектор Мендельсон строил не только в Германии, – говорит профессор кафедры искусствоведения и культурологии СПбГХА имени Штиглица Маргарита Штиглиц. – В России он построил текстильно-трикотажную фабрику «Красное знамя». Можно сказать, что это совместная работа Мендельсона и российских архитекторов и инженеров, поскольку они доводили чертежи и осуществляли надзор. Это известный инженер Евгений Третьяков, архитекторы Ипполит Претро и Сергей Овсянников».

История фабрики началась в 1925 году, когда трест «Ленинградтекстиль» решил создать на новом участке на территории квартала, ограниченного Корпусной, Гребенской и Большой Разночинной улицами, предприятие нового типа. Оно должно было работать по новой передовой технологии и размещаться в здании совершенно новых, новаторских архитектурных форм, обустроенном в соответствии с последними техническими достижениями эпохи, рассказывает Маргарита Штиглиц.

Чтобы ознакомиться с европейским опытом в этой сфере, представители треста отправились в Германию, где их пригласили в город Луккенвальде на новую шляпную фабрику, построенную Мендельсоном. Красивейшее конструктивистское здание и передовые технологии воодушевили делегатов.

Вид на здание
После директивной отмены “излишеств в архитектуре” в 1960-е зодчие снова вспомнили уроки конструктивизма с его функциональностью и экономичностью

Вскоре был заключен договор, и Мендельсон приступил к проектированию текстильного комбината в Ленинграде. Строительство началось уже в 1926 году. Доминантой продуманного, функционального и композиционно выразительного комплекса стала силовая станция, которую архитектор называл «кораб­лем, влекущим все производство».

«Она была построена в первую очередь, и мы видим в ней почерк Мендельсона и воплощение его постулата: функции плюс динамика, экспрессия, – подчеркивает Маргарита Штиглиц. – Видим сочетание полукруглых и криволинейных объемов. Все скомпоновано на контрасте, с динамикой и экспрессией. Это фактически манифест архитектуры экспрессионизма».

Опасная высота

Новаторская постройка оказала большое влияние на творчество ленинградских архитекторов. Сочетание криволинейных, дугообразных форм стало одной из характерных особенностей ленинградского авангарда.

В 2002 году фабрика была закрыта, а несколько лет назад силовую станцию и комплекс из четырех цехов «Красного знамени» признали памятниками архитектуры регионального значения.

Но сейчас большая часть построек находится в аварийном состоянии. «Они долгие годы пустовали, и когда мы начинали проектировать жилой дом на Корпусной улице, увидели выбитые окна и полуразрушенную крышу над бывшими цехами», – рассказывает руководитель архитектурной студии ООО «ИНТЕРКОЛУМНИУМ», профессор Международной академии архитектуры Евгений Подгорнов. Согласно проекту, девятиэтажный жилой дом решен в том же конструктивистском стиле, что и силовая станция. Верхний этаж здания будет скругленным.

На другом участке через Корпусную улицу планируется строительство общежития. Архитекторы и градозащитники высказывают опасение, что здание может закрыть вид на силовую станцию. «Пока мы не уничтожили этот уникальный памятник, нужно остановиться, оглянуться, подумать и сделать все, чтобы сохранить его», – считает Маргарита Штиглиц.

В списках потерь

В аварийном состоянии сегодня находится ряд уникальных архитектурных сооружений XX века, в том числе и многие из тех, что уже взяты под охрану. По словам архитектора, директора архитектурного бюро «Литейная часть-91», члена Градостроительного совета и Совета по сохранению культурного наследия при правительстве Санкт-Петербурга Рафаэля Даянова, в Венецианской хартии говорится о том, что консервация памятников предполагает постоянный уход за ними.


Комментарий

Александр Викторов, руководитель архитектурной мастерской «Союз 55»:
– Архитектура ленинградского конструктивизма чрезвычайно интересна тем, что у нее есть свой стиль и яркие отличительные особенности. В ней меньше жесткости, монументальности, чем, например, в московской.
Мы обязаны сохранить уникальное наследие эпохи авангарда. Для этого есть все необходимые механизмы, в том числе законодательство об охране памятников. Необходимо контролировать исполнение действующего охранного законодательства. Одновременно следует просвещать горожан, чтобы не допускать уродования шедевров архитектуры, как это происходит с домом Левинсона.
После поквартирной приватизации собственники разрушают облик самого выразительного здания ленинградского авангарда застекленными балконами и стеклопакетами. Чтобы сохранить уникальную архитектуру, нужно, чтобы жители нашего города понимали, в каких домах они живут.

«Но постоянного ухода у нас как раз нет, и результат этого – состояние, в котором эти объекты пребывают», – констатирует Рафаэль Даянов. Именно по этой причине город едва не потерял Дом культуры Союза кожевников имени Капранова (1930–1931 годы, архитектор Михаил Рейзман). В 2001 году он был включен КГИОП в «Перечень вновь выявленных объектов, представляющих историческую, научную, художественную или иную культурную ценность».

Несмотря на это, к 2006 году здание оказалось в аварийном состоянии, и его пришлось разобрать. «Когда мы пришли на этот проект, там была яма», – вспоминает Рафаэль Даянов. К счастью, постройка была воссоздана. Внешний облик восстановили по историческим чертежам Рейзмана и обмерам в прежних материалах.

«Когда смотришь на снимки строительства этого здания в 30-х годах и на фотографии восстановления, возникает впечатление, что они сделаны в одно и то же время», – говорит архитектор. Но планировку здания изменили в соответствии с новой функцией объекта – коммерческой.

Долгие годы в аварийном состоянии находилось здание первого в стране трехзального кинотеатра «Москва» (1936–1939 годы, архитектор Лазарь Хидекель). Оно было возведено в стиле сталинского неоклассицизма в постконструктивистскую эпоху.

В 1967 году кинотеатр был взят под государственную охрану. В постперестроечное время его судьба складывалась непросто. Несмотря на высокий охранный статус, здание долгие годы стояло заброшенным и постепенно разрушалось.

Теперь его планируют реконструировать. Проект выполнен архитектурной мастерской «Литейная часть-91». Внутреннее пространство бывшего кинотеатра изменится: в нем разместят ресторан и два концертных зала. «Но внешний облик здания будет полностью сохранен», – обещает Рафаэль Даянов.

Многие уникальные памятники советской эпохи утрачены навсегда. Эти пробелы уже невозможно восполнить. В 2005 году было снесено здание ДК имени Первой пятилетки. В результате потерян не только сам памятник – нарушена гармония окружающей застройки.

Дом кооперации
Впервые в городе здания советского периода поставили под государственную охрану в 1970 году

«Скругленный угол здания ДК имени Первой пятилетки, который выходил на Крюков канал, композиционно соотносился с башней Литовского замка», – вспоминает Рафаэль Даянов. По его мнению, после сноса дворца эта композиция рассыпалась.

Снесен Тахитектон на Крестовском острове, а заодно и весь Крестовский жилмассив, перечисляет историк архитектуры, кандидат искусствоведения, ведущий научный сотрудник НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства Борис Кириков. Снесен стадион имени Кирова, построенный великим архитектором Александром Никольским. Ряд построек – грубо искажены. По данным Бориса Кирикова, это школы на улице Ткачей и Политехнической улице, Дом технической учебы на площади Стачек, павильоны стадиона «Динамо», комплекс мясокомбината имени Кирова. Ушаковские бани Александра Никольского, знаменитая башня Якова Чернихова – в аварийном состоянии.

Непризнанное наследство

В России до конца XX века памятники эпохи, наступившей после периода классицизма, за редчайшими исключениями не охранялись вовсе. «Парадоксально: в советский период достижения социалистического строительства всемерно возвеличивались и пропагандировались, тем не менее советскую архитектуру под охрану не ставили», – отмечает Борис Кириков.

Впервые массово советские памятники, включая три объекта ленинградского авангарда, в Петербурге взяли под охрану в 1993 году. К тому времени объекты архитектуры авангарда и конструктивизма в разных странах уже охранялись ЮНЕСКО. Но когда четверть века назад Петербург подавал заявку на включение городских памятников в список Всемирного наследия, об авангарде никто и не вспомнил.

«Объясняется это разными причинами, – поясняет Борис Кириков. – Уже в начале 1930-х годов произошел резкий поворот советской архитектуры к освоению классического наследия, закрепленный официальными постановлениями ЦК партии. Новаторские течения были сломлены и стали объектами огульной критики. Недостаток элементарных бытовых удобств содействовал самодискредитации новаторских течений».

Но если бы даже власти захотели включить в заявку объекты авангарда, из этого вряд ли могло бы что-то получиться. «Одно из требований, которые ЮНЕСКО предъявляет к памятникам, – целостность и подлинность, а все мы знаем, какие изменения претерпели здания постройки 1920–1930-х годов», – поясняет президент Союза архитекторов России Андрей Боков.

После директивной отмены «излишеств в архитектуре» в 1960-е зодчие снова вспомнили уроки конструктивизма с его функциональностью и экономичностью. Но обезличенное массовое строительство рикошетом ударило по репутации авангарда, и его реабилитация в глазах общества не состоялась, подчеркивает Борис Кириков.

По его словам, признанию авангарда не мог содействовать и процесс перестройки: тогда происходила негативная переоценка советской эпохи и все, что было создано после 1917 года, отвергалось, а потому и не сохранялось. «На берегах Невы, в городе великих классических традиций, неприятие авангарда было особенно заметным, – уверен историк. – Приверженность классике глубоко укоренилась в менталитете ленинградцев. Все, что не укладывалось в идеализированную модель стилистически единого города-ансамбля, признавалось чужеродным, упадочным».

Только в 1970-е началось осознание ценности многоликой и многослойной городской среды. Однако и это лишь укрепило апологию старого Петербурга в противовес «новому Ленинграду».

Статус – не панацея

Впервые в городе здания советского периода поставили под государственную охрану в 1970 году. В списке было лишь несколько объектов: ансамбль общественных зданий у площади Стачек на Тракторной улице, жилой дом Ленсовета на Карповке, Большой дом на Литейном проспекте и пара пожарных станций.

В конце 1980-х – начале 1990-х годов к избранным ранее памятникам авангарда добавились еще четыре объекта: силовая станция фабрики «Красное знамя», ДК им.С. М. Кирова, Круглые бани, фабрика-кухня Выборгского района. «Я был свидетелем того, как отвергалась кандидатура дома политкаторжан, который маститые историки называли архитектурным уродцем», – вспоминает Борис Кириков.

Лишь в 2001 году в список вновь выявленных объектов культурного наследия были включены сразу 80 авангардистских зданий. Самые значимые из них немедленно были рекомендованы в памятники: их ценность многим экспертам казалась безусловной.

«Например, мясокомбинат им. С. М. Кирова, построенный Ноем Троцким, – это шедевр мирового уровня, а посмотреть на водонапорную башню Якова Чернихова толпами ездят наши зарубежные коллеги, и именно ее предлагают возвести в объекты культурного наследия ЮНЕСКО», – аргументирует Борис Кириков.

Но, отмечает он, перевод многих образцов ленинградского авангарда в полноценные памятники истории и культуры задержался на начальной стадии. «Главная проблема – не в заниженной категории охраны, – уверен Борис Кириков. – Никакой охранный статус сам по себе не является панацеей. Проблема в том, что авангард – это все еще наименее признанная в городе часть наследия, а потому и самая беззащитная».

Оксана Ермошина

Похожие сообщения

X