жк днепропетровская 37 2-комнатная 6.4

Сергей Никифоров: Единого рецепта в высотном строительстве нет

Традиционный участник форума «100+ Forum Russia», Лахта Центр, на этот раз едет в Екатеринбург в ранге лидера высотного строительства, осенью доминанту принял Ростехнадзор. В преддверии отраслевой выставки «Stroypuls.ru» поговорил с главным инженером проекта Сергеем Никифоровым о завершающем этапе проекта, экономии от BIM, самочувствии перелетных птиц и перспективах деревянных конструкций в высотном строительстве.

Главный инженер Сергей Никифоров
Фото: Пресс-служба МФК «Лахта Центр»

— Этой осенью вы закончили шестилетний цикл возведения самого высокого здания в Европе. Как ощущения?

— Ощущения непередаваемые, особенно когда результат налицо. Видеть, как уникальная доминанта растет, сооружается этаж за этажом — это огромный стимул, который подстегивает не только меня, но и всю огромную команду. Это основной драйвер, который заставляет мозг и руки проектировщиков, инженеров, строителей работать в одном направлении.

— Полтора месяца назад объект был введен в эксплуатацию, закончил работать «ГУИОН». Что в итоге представляет собой объект, насколько он «отступил» от проекта?

— Объект получился сложный не только с точки зрения строительной части, но и также с позиции приемки и последующей эксплуатации. Прежде всего потому, что площадь объекта огромная и форма не совсем стандартная. В то же время, заложенные в проект инженерные решения и оснащение башни делают ее, наверное, одним из самых «дружелюбных» к эксплуатирующим службам объектов. Вся инженерия и внутренние сервисы затачивались под то, чтобы упростить эксплуатацию, предоставить доступ к определенным ключевым зонам для обслуживания и ремонта. Ну а приемка прошла четко по плану. С Ростехнадзором работали очень плотно и в итоге все согласились с тем, что здание соответствует прошедшей экспертизу проектной документации.

— Какие-то критические замечания у надзора были?

— Конечно, без замечаний не проходит ни одна комиссия, особенно на объекте такого объема и сложности. Они касались, по большей части, безопасности объекта. Но мы тоже уделяли этому аспекту повышенное внимание и довольно скрупулезно снимали эти замечания  – и на бумаге, и в «физике».

— Какие работы сейчас ведутся в башне?

— Строительные работы закончены в полном объеме и сейчас там уже полным ходом идет обустройство внутренних помещений. Они будут вестись одновременно по всему пространству здания и закончатся, я полагаю, к осени 2019 года. Это общественные зоны, арендуемые пространства — планетарий, многофункциональный зал, офисы и т.д.

— Как происходит процедура передачи объекта эксплуатирующей организации?

— Весь процесс регламентирован нормативами. Проходит пуско-наладка, комплексные испытания, рассмотрение инженерных систем, устранение замечаний и дальше подписание актов всеми сторонами. Все стороны стремятся завершить этот процесс как можно быстрее, надеюсь, что передача будет оформлена в самое ближайшее время.

— Перед началом возведения башни вы проводили природные испытания влияния на объект. Проводились ли такие замеры на финише?

— Прежде всего, я бы выделил уникальные исследования, которые проводили только мы с учетом пожеланий общественности. Речь идет о миграции перелетных птиц, что, якобы, башня, пересекает пути миграции перелетных птиц (ранее ученые-орнитологи сообщали, что через район Лахты проходит активный Беломоро-Балтийский миграционный путь птиц – прим. Ред). Этот мониториг дал интересный результат. Мы обнаружили, что ни одного «аварийного» случая с птицами не произошло. Мы очень трепетно отнеслись к этому моменту.

Кроме того, мы изначально определили контрольные  пераметры, связанные с воздухом, шумами и птицами. Мы установили частоту и периодику мониторинга, чтобы получить непрерывную и легитимную статистику. Также мы следили за грунтовыми водами, причем не только с точки зрения экологии, но и с позиции горизонта, потому что для нас это было архиважно: мы хотим достичь аккуратного замера деформации грунтов на участке и основания зданий. Ну и, наконец, мы вынуждены были следить за ветром, поскольку это одна из существенных сил или факторов при возведении башни. Очень многие работы приходилось останавливать только потому, что скорость ветра превышала безопасные для работы значения.

Более того, многие из этих факторов будут учитываться и в период эксплуатации, то есть вся жизнь объекта будет сопровождаться продолжением мониторинга. Продолжим проверять давление под подошвой фундамента, будут проверки напряженного состояния в сваях – мы следим в автоматическом  режиме, с каким усилием мы давим нашей башней на основание. Важным моментом стало то, что нам удалось «поймать» все эти значения на промежуточных стадиях, это дает нам возможность понять – какие нагрузки будут добавляться по мере заселения здания. Это уникальная информация, которая может быть оформлена в некое научное знание, которое, я уверен, в будущем будет активно использоваться в высотном строительстве. Потому что  доступ к такой информации – как ведут себя грунты и что с ними происходит при таких нагрузках, какие характеристики могут считаться реальными в ходе испытаний, а какие нужно считать подозрительными — это уникальная база для инженеров при назначении новых фундаментов.

— Насколько «просели» здания после завершения строительства?

— У нас достаточно сложный комплекс с точки зрения передачи давления на грунты. У нас есть высотное здание, оно тяжелое, но небольшое по площади опирания, а значит, давление оно оказывает большее. Есть МФЗ более распределенное по площади, но имеющее сложную геометрическую форму. Есть стилобатная часть – очень легкая, но еще больше растянутая по площади участка строительства.

Соответственно, если все эти части базируются на одних грунтах, то у каждого здания будут свои собственные параметры осадок или деформаций. И на начальном этапе мы моделировали ситуацию, чтобы все эти осадки сбалансировать, иначе мы бы просто получили огромные ступени между зданиями. Эти уникальные расчеты и исследования грунта дали нам возможность уравнять осадку, она получилась меньше ожидаемой практически в 2 раза и составила всего 4 сантиметра в самой загруженной части здания. В итоге пол по всем зданиям у нас оказался практически в одной отметке.

— Какие информмодели используются в эксплуатации здания?

— Есть системы на основе BIM, которые использовались сначала в проектировании, а потом в  процессе строительства здания. Учитывая, что в нашем здании основные оси не ортогональны, без BIM-систем нам было не обойтись. Более того, без информационной модели и эксплуатация будет весьма трудоемкой. Не только из-за того, что геометрия сложная, но в силу того, что в здании очень много различных систем, грубо говоря, лампочек и датчиков. И только контроль за ними – это колоссальные трудозатраты.

А ведь за ними не только следить надо, но и проводить регламентные работы. И при таких масштабах только автоматизированные системы могут позволить качественно управлять и эксплуатировать столь сложное сооружение.

— Есть мнение, что тот же BIM экономит до 20-30% стоимости работ и времени при возведении здания. По башне информмодель помогла сэкономить?

— С точки зрения временных затрат примерно такая экономия и была. По стоимостным показателям все очень сильно зависит от типизации и уникальности. Причем чем раньше была внедрена технология, тем больше выхлоп от BIM. Как только появляется форма здания, первые конструктивные схемы – с этого момента и нужно вводить BIM, потому что на практике при использовании информмоделей все процессы раскладываются в одной плоскости в простой понятной зависимости. И его намного легче оптимизировать, корректировать и объяснять. То есть мы просто избавляем себя от традиционного хождения по минному полю на стройке, где на каждом этапе ждешь неприятный сюрприз. Когда работаешь таким образом, «вслепую», в году просто не останется суток, когда можно спокойно строить – только проблемы решаешь.

Мы, например, применяли принцип предварительной сборки: если не знаешь, как конструкцию зафиксировать в воздухе, сделай это сначала на земле. Когда на земле все понятно, геометрия просканирована и проверена, ее сравнили с проектом, — тогда можно поднимать ее наверх и фиксировать.

— Лахта Центр стал локомотивом высотного и уникального строительства в России. Какие работы и элементы можно назвать уникальными? Сколько спецтехусловий в итоге вы получили по проекту?

— На моей памяти мы не получили ни одного отказа по согласованию СТУ, при том, что мы получали спецтехусловия как общестроительные, так и противопожарные. Более того, выделю оперативную работу всех организаций, которые с нами вместе этим занимались, потому что нам приходилось не один раз согласовывать проект и усовершенствовать спецтехусловия. Последовательность там такая: сначала нужно внести изменения в СТУ, а потом в проект, а потом согласовать с экспертизой. Это была, с одной стороны, ювелирная, с другой – оперативная работа. Как только один документ вываливается из цепочки – она рвется целиком и весь процесс ждет одного согласования.

Когда появлялись новые идеи и решения по оптимизации процесса, нам приходилось проводить каждое решение по всей этой цепочке так, чтобы они были легализованы вовремя и не оказали негативного влияния на ход строительства. Приходилось оптимизировать решения из-за технологического цикла, пожарной безопасности, возможности монтажа и даже стоимости.

— В 2016 году в одном из интервью Вы заявляли, что в течение 5 лет появятся новые технологии, которые введут изделия из дерева и стекла в высотное строительство. Два года уже прошло – мы приблизились к Вашему прогнозу?

— Мы не то, что приблизились, мы уже вовсю применяем. И весь мир давно использует эти материалы, уже есть деревянные высотные объекты. Если еще два года назад это были единичные проекты, то сейчас эта тенденция набирает обороты, такие здания есть, например, в Австрии и Канаде.

Нам тоже удалось применить конструкции из стекла при возведении Лахта Центра, конечно, пока это довольно тернистый путь. Необходимо было провести испытания, выполнить трудоемкую аналитическую работу. На выходе наших экспериментов со стеклом мы получили довольно амбициозные конструктивные решения, которые в законченных конструкциях выглядят действительно эффектно. На этапе отделочных работ эти конструкции пока закрыты, но то, что мы видели – это грандиозно.

Что касается дерева, то его применение сдерживает, прежде всего, психология — с деревом у нас связаны ограничения по пожарной безопасности. Но я думаю, что амбиции архитекторов и девелоперов приведут к тому, что этот материал будет использоваться все шире. Согласитесь, в интерьере любого здания, особенно при открытых конструктивных элементах, атриумах, деревянные конструкции приковывают взгляд в первую очередь. Дерево, во многом, это хороший маркетинговый ход.

— Вы работали на двух участках Москва-Сити. От столичного делового центра до Лахты – насколько шагнуло высотное строительство?

— Этот сегмент показывает удивительную динамику, мир уже готов строить здания километровой высоты. И это не проекты далекого будущего – уже залиты фундаменты в Дубай-Крик.

Что касается моего опыта в сити применительно к Лахте – это очень интересная история. Я полагал, что наработки из Москвы можно перенести на петербургский проект, немного доработать и активно использовать. Но, к сожалению, элементарные вещи, использованные в сити, здесь не сработали. Да взять ту же самоуплотняющуюся бетонную смесь. Вся рецептура известна, практика применения есть, специалисты и технологи были заинтересованы применить последние наработки, но ни один из вариантов смеси не получил успешного применения в Лахте. Провели огромное количество испытаний по самоуплотняющимся смесям на основе московского опыта, но результат не дал нужных параметров. Пришлось создать уникальный рецепт, который позволил решить конкретные задачи конкретного проекта с фундаментами и несущими конструкциями башни на берегу Финского залива. Каждое уникальное здание – это собственная технология. Единого и особенного рецепта в высотном строительстве нет.

— Сейчас большое внимание Минстрой РФ уделяет нормативной базе в части высотного строительства, много обсуждают «нормативку» и здесь, на форуме. С какими регулятивным лакунами вы столкнулись при возведении башни? На Ваш взгляд, являются ли недоработанные строительные нормы и правила тормозом для развития доминант в городах-милионниках?

— Тут важна дельта разности между нормативами и тенденциями или амбициями в высотном строительстве. Если брать, скажем, нормативы по электрике, они существенно отстают от развития технологий и оборудования, нормативы по нагрузками и воздействиям достаточно хорошо проработаны, это один из самых полных документов. Достаточно продвинутые и пожарные нормативы, но и здесь есть неохваченные регулятором моменты. Например, на этапе эксплуатации мы понимаем, как это должно выглядеть и какие расчеты должны быть произведены, но на этапе строительства – есть пробелы. Причем это нужно как непосредственно для безопасности на объекте, так и для работы с надзорными органами.

Недостаток нормативов будет всегда, этого не избежать. Но постоянное обновление нормативов как кислород необходимо строителям. У нас на пороге огромное множество новых технологий, которые высотное строительство  готово взять на вооружение, те же револьверные краны, роботы и т.д. Но без подходящей нормативной базы мы будем топтаться на месте.

Другие материалы по теме

X